Лариса, которой было всего 13: История юной жертвы Черного января

36 лет назад в ночь с 19 на 20 января безжалостная советская армия пыталась задушить на корню cтремление к свободе безоружных, мирных жителей Азербайджана. Однако ей не удалось погасить это свободолюбие.

...В ту ночь пулями, выпущенными из автоматов солдат советской армии, были пронзены сердца юных патриотов, широко распахнутые глаза которых еще смотрели на мир с радостью и не знали, что такое ненависть. Одной из жертв тех событий стала и 13-летняя Лариса… Ранее она жалела военных, которых было много в городе, думала, что они голодные, даже как-то сказала матери: «Мама, мне жалко их, давай приготовь еду, а я им отнесу». Эта пуля, положившая конец биению сострадательного сердца Ларисы, ударила рикошетом и по человечности. В ночь с 19 на 20 января были расстреляны не только люди, но и совесть…

Счастливые мгновения, запечатленные на фотографиях…

«Лариса росла очень тихой девочкой. Она никогда вступала в споры или потасовки», – рассказывает ее мать Галина Мамедова в беседе с Азертадж.

«Вот здесь она совсем малышка, здесь ей годик, здесь она ходит в детский сад, а здесь – в первый класс. У нее были длинные волосы, я их подстригла. Она говорила: «Мама, зачем ты подстригла мне волосы?». Вот она в пятом классе. Это коллективное фото с одноклассниками и учительницей. Она ходила в среднюю школу №132-134.

Это одна из ее последних фотографий. Мы отмечали праздник Новруз. Помню, как Лариса говорила: «Мама, давай все сделаем, приготовим». Она была очень воодушевлена. Праздник прошел прекрасно. Остались последние фотографии тех счастливых дней...

Это фото, на котором Лариса запечатлена с братом Эмином, снято на празднике. Разница в возрасте между ними была около 9 лет. Эмин называл ее «няней». Она ходила с ним гулять, отводила в детский сад. Другая дочь, Нармина, тогда была трехмесячной, и Лариса мне всегда помогала. После нее я почувствовала себя очень одинокой...» – вспоминает женщина.

Галина ханум говорит, что, хотя Лариса родилась в Украине, очень любила Азербайджан, свой народ. Она расстраивалась из-за того, что плохо знала язык, и старалась постепенно его учить. Говорила: «Когда получу паспорт, сменю имя на Лейлу». Она была влюблена в Баку. Всех, кто приезжал в гости, водила гулять. Говорила: «Пусть увидят красоту моего города». Глядя из Нагорного парка, она восклицала: «Мама, как же прекрасен Баку!» Ларисе так и суждено было навечно остаться созерцать панораму Баку из Нагорного парка…

Как будто сердце Ларисы предчувствовало всё…

Галина Мамедова продолжила свой рассказ, всё ближе приближаясь к роковым событиям.

«Был вечер 19 января. День был относительно спокойный. Лариса сказала: «Мама, мне как-то неспокойно на сердце, случится что-то плохое». Через два-три часа пришел муж Фарман: «Быстро дай мне поесть и чаю, я должен идти. Танки войдут в город, мы должны везти людей, чтобы остановить их». В то время он работал начальником колонны в автобусном парке.

Когда он уже собрался уходить, Лариса сказала: «Папа, возьми и меня с собой». Я сказала ей: «Лариса, ты никуда не пойдешь, мне нужна помощь, надо присматривать за детьми». Она ответила: «Ты за ними присмотришь, а я иду с папой помогать людям».

Лариса была непреклонна, и мы согласились. Она надела новую теплую одежду, которую мы только купили, и сказала, что до утра будет на улице с папой. Автобус стоял возле здания президентской администрации, они сели в него и уехали.

На дорогах никого не было. Однако, когда автобус почти доехал до машиностроительного завода имени Саттархана, внезапно из-за деревьев выскочили вооруженные военные, обстрелявшие его. Водитель был убит, а потерявшее управление транспортное средство врезалось в стену. Фарман получил пулевое ранение в ногу. Водитель посадил Ларису впереди, и пуля попала прямо в ее чуткое и милосердное сердце.

Прохожие на машине отвезли моего мужа в Семашко (ныне Клинический медицинский центр – ред.), а Ларису доставили в больницу на другой машине. Я не могла уснуть до утра. С улицы доносился шум, звуки машин. Я выбежала на улицу, мне сказали, что обстановка тяжелая, есть раненые, срочно нужны перевязочные материалы и свечи. Вместе с соседями мы вынесли и отдали все, что было дома. Я была как на иголках, проходили часы, но ни от Фармана, ни от Ларисы не было вестей. Я не помню, что было после звонка, раздавшегося дома в половине девятого утра. С криками я выбежала на улицу. Фарман был ранен, а о Ларисе ничего не было известно. С соседями мы поехали в Клинический медицинский центр.

Когда я вошла в больницу, пришла в ужас. Кровь лилась рекой, слышались крики и плач. Кое-как среди раненых я нашла Фармана. Ранение было тяжелым, пуля прошла навылет. Я спросила про Ларису, он сказал: «Не знаю, я потерял ее». Соседи сказали мне: «Не беспокойся, посиди с Фарманом, мы пойдем искать Ларису». Они нашли бездыханное тело дочки, но мне не сказали об этом. Оказывается, ее уже отвезли домой.

Мне сказали: «Галина, пойдем домой, потом вернемся и поищем еще». Все как-то странно смотрели на меня, я почувствовала, что произошло что-то страшное. Но волей-неволей согласилась. Дома было много людей, я вошла и увидела на полу тело Ларисы. Сколько я ее ни звала, она не отвечала…

Она лежала тихо, волосы рассыпались по лицу, осколки стекла из автобуса изранили ее лицо. Как только расстегнули верхнюю одежду, со стороны сердца пошла кровь. Внутри одежды были осколки стекла. Мы держали ее тело дома два дня. Затем в сопровождении тысяч людей перед Домом правительства мы отправились хоронить жертв трагедии. Народ поднялся, ничего не боясь. Я не знаю, как я туда дошла, как похоронила Ларису на Шехидляр хиябаны. Всевышний будто дал мне силы стоять на ногах. После смерти Ларисы я очень сдала. Азербайджанцы не оставили меня одну. Говорили: «Ну и что, что ты украинка, ты наша, и Лариса – наше дитя». Соседи очень помогали мне в то время.

Через несколько дней я пошла навестить супруга. Он спросил, почему я не приходила столько дней. Я соврала, что была занята детьми. На голове у меня черный платок. Муж посмотрел мне в лицо и сказал: «Ты лжешь. Ларисы нет», – и заплакал. Фарман с трудом пришел в себя. Он не мог ходить на могилу Ларисы. Когда он пришел на Шехидляр хиябаны, так сильно начал плакать, что его невозможно было успокоить.

Дети не знали, что сестры больше нет. Эмина мы отвезли к родственникам Фармана. Через несколько дней сын начал искать Ларису. Хотя мы придумывали разные предлоги, он плакал: «Лариса умерла, ее похоронили». Он бегал туда-сюда и кричал: «Няни нет, я остался один».

Лариса приходит к нам во сне…

Несмотря на то, что с того события прошло 36 лет, я помню все, как вчера. Рассказывая об этом, снова переживаю те дни. Лариса всегда с нами. Она снится нам – то смеющаяся, то плачущая. Самое интересное, что за несколько дней до случившегося дочка видела танки и военных, стоявших возле Ахундовского садика. Говорила мне: «Мама, жалко их, приготовь еду, я отнесу им поесть». Я сказала: «Лариса, не нужно, Бог знает, с какой целью они там стоят». Их намерения прояснились очень скоро…

...Прошло много лет, но мне всё еще очень тяжело. Я рассказываю о ней своим внукам. Из моих внучек Камилла немного похожа на нее по характеру. Нас не оставило ни руководство страны, ни азербайджанский народ. И эта трагедия, и ее герои не забываются. Мое единственное желание – чтобы больше не было войны, чтобы всегда был мир».

Пусть твоя душа покоится с миром, Лариса. Мы всегда помним тебя. Ведь ты оставила неизгладимый след в истории как один из отважных юных героев нашей независимости, хотя твоя жизнь была подобна цветку в холодную зимнюю ночь...