Побег иранских дипломатов на Запад наш комментарий

Алиреза Джайрани Хокамбад, заместитель главы постоянного представительства Ирана при ООН и других международных организациях в Женеве, покинул свой пост и вместе с семьей обратился к правительству Швейцарии за политическим убежищем, отказавшись возвращаться в Тегеран.

Хокамбад занимал должность министра-посланника и дипломатического советника, что фактически делает его вторым человеком иранской миссии в Женеве - одном из ключевых внешнеполитических узлов Исламской Республики. Напомним, что именно через Женеву Иран взаимодействует с целым рядом структур ООН, включая экономические, гуманитарные и правозащитные механизмы, а также ведет непрямые контакты с западными государствами.

С 2017 года Хокамбад представлял Иран на форумах, связанных с торговлей, развитием и инвестициями, он считался опытным карьерным дипломатом, далеким от оппозиционных или реформистских кругов.

Алиреза Джайрани Хокамбад попросил политическое убежище в Швейцарии

Решение чиновника такого уровня не возвращаться в страну европейские источники напрямую связывают с нарастающей политической и социальной нестабильностью в Иране, а также с тревогой внутри самой правящей элиты относительно способности режима сохранить управляемость.

Формально власти Швейцарии пока не комментируют факт подачи прошения о предоставлении убежища, однако европейские дипломатические круги отмечают, что в нынешних условиях подобные запросы есть и рассматриваются с повышенным вниманием даже в тех случаях, когда заявители не могут немедленно подтвердить прямую угрозу их жизни.

Этот эпизод разворачивается на фоне продолжающегося кризиса внутри Ирана. Массовые протесты, жесткое подавление со стороны КСИР, десятки тысяч погибших и арестованных, экономическое давление и санкции, а также все более заметные трещины между различными центрами влияния внутри системы власти формируют атмосферу неопределенности, затрагивающую не только улицу, но и дипломатический корпус.

В этой связи заявления главы МИД ИРИ Аббаса Аракчи о том, что состояние верховного лидера Али Хаменеи «хорошее и находится под контролем», звучат как попытка стабилизировать информационное поле, нежели как убедительный сигнал уверенности в высших эшелонах власти.

Для иранских дипломатов, работающих за рубежом, этот выбор приобретает характер болезненной дилеммы: возвращаться в страну, где усиливаются репрессии и атмосфера тотальной подозрительности, или же попытаться выйти из системы до того, как она начнет замыкаться на себе

Инцидент с Алирезой Хокамбадом, скорее всего, не единственный. В последние недели, по данным европейских источников, сразу несколько иранских дипломатов, работающих в странах Европы, консультировались в конфиденциальном порядке с местными властями по поводу возможности получения политического убежища или гарантий безопасности. Источники подчеркивают, что речь идет не о публичных демаршах, а о крайне осторожных, опасливых шагах, что само по себе указывает на уровень нервозности внутри дипломатического аппарата Исламской Республики.

Исторически подобные процессы наблюдались после протестов 2009 года, известных как «Зеленое движение», когда ряд иранских дипломатов, работавших в Европе, отказались продолжать службу и запросили политическое убежище. Тогда, в частности, это сделали консул ИРИ в Норвегии Мохаммед Реза Хейдари, временный поверенный в делах в Финляндии Хоссейн Элизаде, консул в Милане Ахмад Малеки, сотрудник посольства в Брюсселе Асадолла Фарзад Фархангиан…

Власти в Тегеране сумели локализовать последствия этих шагов, впоследствии представив их как маргинальные и не влияющие на устойчивость системы.

Однако нынешняя ситуация отличается по масштабу и контексту. Если в прошлом дезертирство иранских дипломатов воспринималось как политический жест отдельных фигур, то сегодня подобные решения выглядят частью более широкой тенденции - осторожного, но нарастающего дистанцирования части элиты Ирана от режима в момент, когда его будущее перестает казаться предсказуемым.

Для иранских дипломатов, работающих за рубежом, этот выбор приобретает характер болезненной дилеммы: возвращаться в страну, где усиливаются репрессии и атмосфера тотальной подозрительности, или же попытаться выйти из системы до того, как она начнет замыкаться на себе.