Манифест одной фотографии: Шах и мат в регионе

Автор: политолог Агиль Мамедов

Визит министра обороны Саудовской Аравии, принца Халида бин Салмана Аль Сауда в Тегеран, несмотря на сдержанное освещение в местных СМИ, стал настоящим «политическим взрывом» для экспертов, следящих за ближневосточной динамикой.

Прежде всего стоит обратить внимание на личность самого визитёра. Принц Халид бин Салман — сын действующего короля и родной брат наследного принца Мухаммеда бин Салмана. Известно, что в течение последних 15 лет Халид был ближайшим политическим и личным оплотом Мухаммеда бин Салмана в процессе его стремительного возвышения. Он также сыграл важную роль в отношениях с США. С 2016 года Халид работал послом Саудовской Аравии в Вашингтоне, где наладил тесные связи с администрацией Дональда Трампа, в частности с его зятем Джаредом Кушнером. Его военное образование в США и дипломатический опыт стали определяющими факторами при назначении на пост министра обороны.

Отношения между Саудовской Аравией и Ираном исторически были напряжёнными, а после Исламской революции в Иране 1979 года эта напряжённость только усилилась. Несмотря на отсутствие прямого военного столкновения, обе страны вели активную конкуренцию за влияние в регионе через прокси-группировки. В 2016 году дипломатические связи были полностью разорваны после казни известного шиитского духовного лидера Нимра ан-Нимра в Саудовской Аравии, вызвавшей массовые протесты в Иране и нападение на саудовское посольство в Тегеране. Так начался семилетний период дипломатической изоляции, в течение которого стороны передавали свои сигналы в основном через посредников.

Сегодня ситуация вокруг Ирана остаётся крайне напряжённой. Хотя США и Иран возобновили переговоры, регион по-прежнему сталкивается с риском долгосрочной нестабильности. Эр-Рияд не заинтересован в усилении иранского влияния и продолжает проводить политику по его сдерживанию — как напрямую, так и косвенно.

Руководство Саудовской Аравии прекрасно осознаёт, что рост напряжённости может поставить под угрозу судоходство через Ормузский пролив, особенно в части перевозки нефти. Это не случайно, ведь примерно 20 % всего перевозимого морским путём сырой нефти проходит через Ормузский пролив. Ежедневно через этот узкий пролив транспортируется около 18 млн баррелей нефти. Около 88 % саудовского экспорта нефти осуществляется морскими маршрутами. Поэтому стабильность в Ормузском проливе жизненно важна для Саудовской Аравии.Это, в свою очередь, может нанести серьёзный удар по бюджету королевства, в основе которого лежит экспорт нефти.

Обострение ситуации также повышает вероятность отмены запланированного визита Дональда Трампа в Саудовскую Аравию. Напомним, что в 2017 году его первый зарубежный визит после избрания состоялся именно в Эр-Рияд, что сыграло важную роль в укреплении политического веса Мухаммеда бин Салмана. Ожидаемый следующий визит может способствовать росту его авторитета как будущего короля и устранению внутридинастических спекуляций.

Поэтому, отправив в Тегеран своего брата Халида, Мухаммед бин Салман демонстрирует готовность сыграть роль посредника в переговорах между Вашингтоном и Тегераном. Если при посредничестве Эр-Рияда удастся достичь прогресса, это станет для Саудовской Аравии возможностью утвердить лидерские позиции в исламском мире. В таком случае королевство запустит широкомасштабную PR-кампанию под лозунгом: «Мы спасли наших мусульманских братьев от катастрофы», стремясь позиционировать себя как центр исламской солидарности.

Однако если эта стратегия потерпит неудачу и в регионе вспыхнет масштабный конфликт, Эр-Рияд, скорее всего, активирует план «Б» и выдвинет на повестку дня вопрос гарантий безопасности судоходства в Ормузском проливе. Саудовцы хорошо помнят, как во время ирано-иракской войны Иран отвечал на атаки иракцев ударами по судам, принадлежащим ОАЭ, Кувейту и самой Саудовской Аравии.

На этот раз Иран, возможно, согласится предоставить такие гарантии, но потребует в ответ обязательства от Саудовской Аравии, что территории и воздушное пространство королевства, а также ОАЭ и Йемена не будут использоваться американскими военными. Эр-Рияд, скорее всего, может дать такие гарантии, особенно если речь идёт о сохранении нефтяного экспорта и экономической стабильности.

Поскольку США и их возможные союзники в случае конфликта заинтересованы не в затяжной войне, а в точечных ударах по ядерным объектам Ирана, Эр-Рияд и Тегеран вполне могут прийти к взаимным уступкам в обмен на минимизацию ущерба и сохранение баланса сил в регионе.