Метать не молнии, а запятые Minval Politika

Есть политики, которые сначала принимают решение, а потом долго объясняют, почему оно было правильным. Есть такие, которые сначала долго объясняют, почему решение неизбежно, а потом его принимают. И есть Эммануэль Макрон.

Он, как выясняется, сначала изучает вопрос со всех сторон, затем перепроверяет изученное, потом уточняет нюансы, затем пишет речь, перечитывает ее, исправляет, снова пишет, еще раз перепроверяет и в какой-то момент понимает, что говорить уже не о чем, потому что жизнь успела принять решение самостоятельно.

Когда в 2017 году новый президент Франции объявил себя «Юпитером», публика была впечатлена. Еще бы! Не просто президент, а верховное божество, не глава государства, а олимпийская инстанция, не политик, а небесная канцелярия какая-то.

Но Юпитер ведь не бегает по парламентским кулуарам, не спорит с журналистами, не объясняется. Он взирает сверху, а смертные лишь пытаются угадать его тайный замысел. Красиво, особенно в пресс-релизах. Но вся беда политических мифов заключена в том, что однажды кто-нибудь неизбежно открывает дверь в закулисье.

И тут выходит книга Флориана Тардифа «Почти идеальная пара», где олимпийские зарисовки внезапно превращаются в школьную аудиторию, а за массивным столом Елисейского дворца сидит вовсе не громовержец, а сутулый лучший ученик класса с подбитым глазом — тот самый, который не выйдет к доске до тех пор, пока не будет уверен в своих знаниях на все сто процентов.

Если верить книге Тардифа, внутренний редактор у французского президента оказался значительно влиятельнее внутреннего лидера.

Эдакий школьник с синдромом отличника. Который измеряет даже не семь, а семьдесят раз, прежде чем блеснуть выученными догматами. Это он поднимает дрожащую руку только после того, как успел проверить ответ в учебнике, справочнике, интернете, у соседа по парте и, желательно, еще у самого автора учебника.

Но государственное управление устроено иначе, а политика — предмет, где контрольную работу начинают проверять еще до того, как ты закончил писать первое предложение.

Оказалось, Макрон страдает тем, что автор книги называет «синдромом примерного ученика». Вполне себе очень французский диагноз, когда ему необходимо понять абсолютно все: разобраться во всех деталях, услышать все аргументы, прочитать все справки, проверить все версии, согласовать все формулировки. И только потом… опять не принять решение, а найти повод еще немного подумать, потому что вдруг где-то упущен какой-то нюанс.

В итоге политическая жизнь начинает напоминать заседание ученого совета, который никак не может утвердить повестку мероприятия.

Как пишет автор книги, отдельного внимания заслуживают многочисленные президентские черновики. Макрон пишет и зачеркивает, судорожно утирая пот со лба, под которым таится пытливый ум.

Макрон исправляет. Редактирует. Переписывает. Снова редактирует. И… откладывает.

Интересно, сколько исторических событий произошло между первым и последним вариантом очередной президентской речи?

Возможно, если когда-нибудь Елисейский дворец откроет музей неопубликованных текстов Макрона, экспозиция окажется больше Национальной библиотеки Франции. А экскурсовод будет торжественно произносить: «Перед вами речь, которую президент почти произнес. А вот обращение, которое он практически подписал. Справа — заявление, которое уже было готово, но потом автор решил еще немного подумать. Фотографировать можно. Публиковать нельзя».

К слову, синдром отличника — опасная штука. Но если обладатель этого синдрома становится президентом ядерной державы, последствия начинают ощущать уже не только учителя.

Политика же крайне неблагодарная дисциплина, которая не дает дополнительного времени, не переносит дедлайны, не предоставляет шанс на пересдачу. Что касается истории, то это вообще крайне нетерпеливый председатель экзаменационной комиссии. Она входит в аудиторию, кладет билет на стол и говорит:

— У вас пять минут.

Макрон, вероятно, вежливо отвечает:

— Простите, а можно сначала ознакомиться со всей рекомендованной литературой?

Ирония тут, конечно, напрашивается. Образ Юпитера был придуман, чтобы показать силу, на деле он лишь увеличил контраст между фасадом и содержанием. Чем выше президент поднимался на вершину собственной символики, тем громче снизу слышался шелест бесконечно переворачиваемых страниц.

Вместо грома — обсуждение, вместо молний — бесконечные правки, вместо божественного гнева — очередная версия документа с пометкой «финальная_окончательная_7».

Кажется, именно так сегодня выглядит современный олимпиец. Французская политика вообще умеет создавать красивые декорации: то республика спасает Европу, то Европа спасает республику, то президент спасает демократию, то демократия пытается спасти президента и т. д. до бесконечности всех проявлений синдрома.

За каждой красивой легендой неизбежно скрывается человеческий характер. И если верить книге Тардифа, главная проблема Макрона упирается в желание быть безупречным, а безупречность — смертельный враг политики, поскольку политика — искусство принимать несовершенные решения в несовершенном мире.

Идеальные решения же существуют только в учебниках. Именно поэтому история редко запоминает лучших учеников. Она почему-то гораздо чаще запоминает тех, кто вовремя закрыл учебник и взял на себя ответственность. Ситуация такова: семь лет строишь образ бога, а под конец выясняется, что внутри сидел отличник, который все это время переживал, достаточно ли хорошо он подготовился к уроку. Пока Юпитер готовился метнуть молнию, земная жизнь давно перешла к следующей главе. Пятерку за аккуратно выполненные черновики еще никто не получал.

Юпитер — бог. Отличник — почти идеален. Но Франции, похоже, нужен был все-таки президент.