Мир под давлением лжи

Заявления армянских властей о «пленных» противоречат правовой реальностью и подрывают доверие в регионе

Очередные заявления главы МИД Армении продемонстрировали устойчивую тенденцию к подмене понятий и ревизии фактов. Попытка представить осужденных за тяжкие преступления как «пленных» не только искажают реальную картину, но и ставят под сомнение искренность мирных заявлений Иревана    

Несмотря на регулярные публичные заявления официального Иревана о приверженности устойчивому миру с Азербайджаном, политическая риторика армянских властей нередко демонстрирует противоположные тенденции. В отдельных случаях она выходит за рамки конструктивного дискурса мирного сосуществования и приобретает характер заявлений, которые могут восприниматься как ревизионистские и политически манипулятивные.

Подобная риторика не способствует укреплению взаимного доверия и осложняет процесс диалога, который имеет ключевое значение для постконфликтной стабилизации региона. В результате усиливается дефицит политического доверия и снижается потенциал для выработки устойчивых договоренностей между сторонами.

Очередным примером столь противоречивой двойственности стало заявление министра иностранных дел Армении Арарата Мирзояна, сделанное в ходе совместной пресс-конференции с эстонским коллегой Маргусом Цахкной, где армянский дипломат вновь прибег к излюбленной, но оттого не менее сомнительной формулировке о так называемых «армянских пленных», якобы «удерживаемых» Азербайджаном, настаивая на необходимости их скорейшего освобождения. При этом, как это нередко бывает в подобных выступлениях, за рамками заявления остался важный и принципиальный момент, без которого невозможно объективное понимание ситуации. Речь идет не о неких случайных лицах или гражданских фигурах, а о конкретных представителях сепаратистского режима, долгие годы действовавшего на оккупированных территориях Азербайджана, грубо нарушая международное право, а также законодательство и Конституцию Азербайджанского государства.

Мирзоян, говоря о том, что мир установлен, но его необходимо оберегать, параллельно подчеркивает наличие «чувствительных вопросов», главным из которых, по его словам, остается судьба указанных лиц. Подобная постановка вопроса вызывает закономерные сомнения, поскольку сама попытка представить осужденных по тяжелейшим статьям, включая военные преступления, терроризм и руководство незаконными вооруженными формированиями, в качестве «пленных» выглядит не иначе как сознательная подмена понятий, рассчитанная на внешнего слушателя, не погруженного в детали конфликта.

Особое внимание в данном контексте заслуживает и сама площадка, на которой было сделано это заявление. Пресс-конференция с представителем Эстонии не является случайным выбором. Таллин на протяжении многих лет демонстрирует отчетливо выраженную проармянскую позицию по карабахскому вопросу, сопровождая ее односторонними заявлениями, игнорирующими как правовые реалии, так и фактическую сторону происходивших событий. В этом смысле возникает очевидный диссонанс: государство, последовательно характеризующее советский период как оккупацию собственной территории, с удивительной легкостью закрывает глаза на факт многолетней оккупации азербайджанских земель, сопровождавшейся созданием и функционированием нелегитимного квазигосударственного образования.

Возникает закономерный вопрос, на который армянская сторона предпочитает не отвечать: звучали бы подобные заявления столь же уверенно и настойчиво, если бы аналогичная ситуация имела место на международно признанной территории самой Армении, где действовали бы вооруженные формирования, провозгласившие собственный «режим» и игнорирующие центральную власть. Ответ представляется очевидным, поскольку в таком случае речь шла бы не о «пленных», а о преступниках, подлежащих строгому наказанию в соответствии с законом.

Дополнительный аспект, придающий данной теме особую остроту, связан с упоминанием Международного комитета Красного Креста, на деятельность которого армянская сторона ссылается, утверждая, что его выход из Азербайджана якобы усложнил ситуацию. Между тем, роль МККК в период второй Карабахской войны и в последующий этап вызывала немало вопросов, касающихся как прозрачности его действий, так и соблюдения принципа нейтралитета. Накопившиеся претензии к организации, включая обвинения в избирательном подходе и недостаточной объективности, стали предметом обсуждения не только на уровне экспертного сообщества, но и в общественно-политической плоскости, что неизбежно сказалось на восприятии ее деятельности в регионе.

Нельзя игнорировать и тот факт, что судебный процесс над бывшими представителями сепаратистского режима, завершившийся вынесением справедливых приговоров, стал важным этапом в восстановлении правового порядка. Осуждение таких фигур, включая Рубена Варданяна, Араика Арутюняна и других, отражает не политическую конъюнктуру, как это пытаются представить в Иреване, а применение норм законодательства к лицам, чья деятельность была напрямую связана с подрывом суверенитета и территориальной целостности Азербайджана.

На этом фоне заявления Мирзояна о том, что освобождение этих лиц якобы укрепит мир, выглядят не только нелогичными, но и откровенно деструктивными, поскольку подрывают сам принцип ответственности за совершенные преступления, без которого невозможно ни правосудие, ни подлинное примирение. Попытка превратить осужденных в инструмент политического давления свидетельствует о том, что в армянской внешнеполитической линии по-прежнему сохраняются элементы, ориентированные не на урегулирование, а на ревизию итогов и создание новых точек напряженности.

В конечном итоге складывается картина, в которой миролюбивая риторика соседствует с действиями и заявлениями, подтачивающими доверие и провоцирующими новые противоречия. И пока подобная двойственность остается характерной чертой официального Иревана, говорить о прочном и устойчивом мире в регионе преждевременно, поскольку мир требует не только слов, но и последовательности, ответственности и готовности признавать очевидные факты, какими бы неудобными они ни были.