Москва идет на Ереван, а Вашингтон и Пекин впервые заодно… Разбор Forbes

В американском Forbes вышла статья, представляющая прямой интерес для региона Южного Кавказа. Ее автор — Уэсли Александр Хилл, эксперт в области энергетики и геоэкономики, — пишет, что Южный Кавказ, привычно остающийся вне поля зрения мировых СМИ до тех пор, пока здесь не вспыхнет война или не возникнет угроза трубопроводам, на деле «незаметно стал одним из самых стратегически конкурентных перекрестков в Евразии».

Отправной точкой служат два события. Визит вице-президента США Джей Ди Вэнса в феврале этого года, когда он и премьер-министр Израиля Никол Пашинян подписали соглашение о совместном развитии гражданской ядерной энергетики; и недавний приезд госсекретаря Марко Рубио в Ереван, где было подписано соглашение о стратегическом сотрудничестве между США и Арменией, охватывающее в том числе энергетику. Расположенный между Россией, Ираном, Турцией и Каспием, регион Южного Кавказа занимает, как пишет Forbes, центральное место в энергетическом транзите, торговле по осям Восток — Запад и Север — Юг и в обеспечении западного доступа к Центральной Азии.

Отсюда выводится главный тезис: предстоящие 7 июня выборы в Армении имеют значение далеко за пределами Еревана. «Голосование определит, продолжит ли Южный Кавказ движение к дипломатической нормализации, региональной интеграции и диверсификации экономических партнерств, или же вернется к циклу нестабильности и зависимости, который долгое время позволял Москве доминировать в регионе», – пишет Forbes.

По мнению Уэсли Александра Хилла, эксперта в области энергетики и геоэкономики, Южный Кавказ «незаметно стал одним из самых стратегически конкурентных перекрестков в Евразии»

Далее Хилл описывает, как на Кавказе сталкиваются интересы разных игроков. Россия, отмечает он, видит в регионе свое «южное подбрюшье»; начиная с XVIII века империя, а затем СССР рассматривали Кавказ как плацдарм против Ирана и Турции. Китай смотрит на регион сквозь призму инфраструктуры — Пекину нужен сухопутный торговый путь в Европу, не зависящий от России и Ирана и неуязвимый, в отличие от морских маршрутов.

Здесь автор приводит свой самый неожиданный довод: «политика порождает странных союзников». Поддержка Вашингтоном проектов вроде Срединного коридора и инициатив региональной связанности — включая «Маршрут Трампа ради мира и процветания» (TRIPP) через Армению, — по сути совпадает с целями Пекина, хотя мотивы у держав разные. «Обе державы выигрывают от стабильности, функционирующих транзитных сетей и нормализации отношений между Арменией и Азербайджаном», – пишет Forbes. И тут же автор добавляет: «Россия и Иран выигрывают от противоположного».

Логику Москвы Хилл объясняет так: десятилетиями ее влияние держалось на неразрешенных спорах, военной зависимости и способности выступать «незаменимым арбитром между враждующими соседями». Замороженные конфликты создавали рычаги и оправдывали присутствие российских миротворцев, а потому нормализация между Баку и Ереваном, тем более в связке с экономической интеграцией и сближением с Западом, угрожает «основам российского влияния в регионе». Отсюда автор переходит к выборам как «координационному центру все более агрессивной российской кампании политического вмешательства и тайных операций». Россия, увязшая в войне в Украине, сейчас не располагает военными ресурсами, чтобы быстро укрепить свои позиции на Южном Кавказе. Но выгодный ей исход выборов в Армении, по словам автора, восстановил бы ее влияние, ударил бы по американским и европейским энергетическим инициативам и не дал бы Китаю слишком много рычагов давления на саму Россию. 

Китай и США выигрывают от предсказуемости на Южном Кавказе и проигрывают, когда нестабильность привносит Россия

В подтверждение Хилл ссылается на расследования OCCRP и The Insider, выявившие разветвленную экосистему операций влияния, нацеленных на Армению перед голосованием. Одна из инициатив была сфокусирована на армянских избирателях с российским гражданством, которых описывали как способных оказать «решающее влияние» на исход. Другие утекшие документы содержали планы формировать враждебность к Пашиняну и продвигать фигуры, выступающие за максимально тесный союз с Москвой. Эта кампания включила разведывательную деятельность, скрытое финансирование и попытки использовать «религиозные и националистические настроения в качестве оружия против армянского правительства».

Отдельно автор останавливается на видеозаписи бывшего прокурора МУС Луиса Морено Окампо и его сына Томаса, которые «использовали свои европейские связи и остаточный престиж МУС» для срыва инициатив, способных приблизить Армению к ЕС и в перспективе ослабить Пашиняна. Согласно распространяемым в сети роликам, Окампо задействовал деньги российских бизнесменов армянского происхождения и сотрудничал с армянским лобби в США.

Хилл считает, что прямой интерес в исходе армянских выборов имеют не только Вашингтон, Пекин и Европа, но и энергетические гиганты

Уникальность момента, по Хиллу, в том, что интересы США и Китая «пересекаются гораздо сильнее, чем это публично признает любая из сторон»: оставаясь стратегическими конкурентами, оба государства выигрывают от предсказуемости на Кавказе и проигрывают, когда нестабильность привносит Россия.

Поэтому, заключает автор, прямой интерес в исходе армянских выборов имеют не только Вашингтон, Пекин и Европа, но и энергетические гиганты — BP, SOCAR, TotalEnergies, Eni, ExxonMobil и Chevron. Если российские усилия по дестабилизации увенчаются успехом, мировые энергетические рынки, и без того потрепанные кризисом в Ормузском проливе, получат еще один удар. Если провалятся — энергетические интересы Европы, Китая и США окажутся защищены куда надежнее.