Натиг Расулзаде о миссии писателя, потере духовности в обществе и ИИ. Интервью

На встречу с Натигом Расулзаде я собиралась с очень смешанными чувствами: мой любимый писатель, перевернувший мое мировоззрение в 12 лет одним произведением – «Девушка в красном». Могла ли я тогда подумать, что когда-то смогу пообщаться с писателем, чьи книги и в последующей жизни играли важную роль в моем становлении? Вряд ли. И вот, 33 года спустя, такая возможность подвернулась. Натиг бей согласился дать мне интервью. Я готовилась, хотя спросить хотелось о многом, но формат интервью всегда ограничен.

Media.Az побеседовала с писателем в стенах Союза писателей. За окном – июльская жара, на часах – 10:30, и мы начинаем наш разговор. Сначала, конечно, я не сдержалась и попросила автограф. У меня дома есть произведения Натига Расулзаде, и я всё думала, какое выбрать, но он пришел с подарком – со своей новой книгой – и любезно подписал для меня оба издания.

– Натиг бей, доброе утро! Спасибо, что согласились на эту встречу.

– Вам спасибо, что предложили побеседовать.

– Мы с вами находимся в стенах Союза писателей. Что для вас это место?

– Оно для меня весьма значимо. Я пришел сюда совсем молодым, в 25 лет. Тогда это было очень почетно, так как давало статус официально признанного писателя. И вот уже более 50 лет я прихожу в это здание, стены которого видели многих великих азербайджанских литераторов, таких как Мирза Ибрагимов, Имран Касумов, Исмайыл Шыхлы.

– А когда вы поняли, что хотите стать писателем?

– Вы знаете, писателем я стал не сразу, хотя понимал, что это мое. Уже в последних классах школы я работал внештатным сотрудником газеты «Молодежь Азербайджана». И там научился очень важным качествам, которые мне потом пригодились в моей профессиональной работе писателя: быть лаконичным, уметь вычеркивать ненужное, правильно формулировать свои мысли.

Однако после школы по настоянию родителей поступил в Бакинский политехнический институт, проучился там три года и понял: это не мое. Затем стал студентом Литературного института имени А.Горького в Москве.

Меня порой спрашивают: почему я три года потерял в Политехническом институте? Однако я так не думаю: у меня появились друзья, знакомства с разными людьми – некоторые из них впоследствии стали даже прототипами моих героев. Вообще считаю, что писателю важен любой опыт. Чем больше ты разносторонне развит, тем богаче становится твоя фантазия, твое мировоззрение, и это положительно сказывается на творчестве – оно становится многогранным.

– Натиг бей, а когда пришло осознание, что вот он ваш звездный час – вы стали известным писателем? Какой роман или сборник поспособствовал этому?

– Именно после того произведения, что я вам подарил. Мой первый роман, сделавший меня по-настоящему популярным, – «Всадник в ночи». Кстати, за эту книгу меня сильно «били».

– Почему? Что такого скандального мог написать тогда 25-летний молодой человек, только закончивший университет?

– Действительно, этот роман сначала чуть было не оборвал мою еще не начавшуюся карьеру писателя, и он же сделал меня очень популярным. А началось все с того, что я, будучи молодым и амбициозным, решил написать то, о чем в советские времена не было принято говорить в широких кругах. Роман повествует о цеховщиках, подпольных миллионерах того времени, о продажных гаишниках... Ну вы представляете себе – советское время, жесткая цензура, и тут я, такой идейный, молодой, желающий впихнуть в одно произведение все запретные темы – колючие, злободневные и даже где-то интимные.

– И как же так получилось, что цензура пропустила этот роман?

– Чудом. Я сам не поверил, что произведение напечатали, видимо, этой книге суждено было выйти в свет. И вот после выхода романа «Всадник в ночи» взорвалась настоящая бомба. Меня вызывали в различные инстанции – министерства, Комитет государственной безопасности, ГАИ, отчитывали везде. Кроме того, все мои другие произведения были сняты с плановых печатей в издательствах. Шума было очень много. Но знаете, что самое интересное? Роман, напечатанный в 40 тысячах экземпляров, был раскуплен за считаные дни. Меня стали приглашать на встречи – не поверите – начиная от шахтеров Донбасса и заканчивая сотрудниками Академии наук, узнавали на улице, приглашали на телевидение. Мне, конечно, всё это нравилось, но омрачало одно: на государственном уровне, конечно, меня сильно критиковали.

– Что же случилось потом? Как всё разрешилось?

– И снова произошло чудо. Весь этот шум вокруг моего романа не мог не дойти до Гейдара Алиева, который тогда был первым секретарем Центрального комитета Компартии Азербайджана. Он вызвал к себе председателя Союза писателей Имрана Касумова. Гейдар Алиев очень уважал и прислушивался к его мнению. В ходе их беседы Имран Касумов объяснил суть моего романа. Гейдар Алиев, как очень умный и мудрый человек, согласился, что описываемые в произведении неприглядные явления в обществе существуют и бороться с ними нужно и словом. Таким образом, он дал свое согласие. После этого отношение ко мне резко поменялось. Все, кто меня критиковал, вдруг захотели со мной дружить.

– Книга, которая сейчас лежит передо мной, – это ведь не просто перепечатанный первый роман «Всадник в ночи». В это издание включено продолжение – «Игра в покер». Что подвигло вас написать его через 30 лет?

– Несмотря на то, что первая повесть вышла в 1980-х, люди до сих пор подходят ко мне на улице и спрашивают, где можно приобрести книгу. Я даже сам пытался найти издания данного романа у букинистов, но безуспешно. И тогда решил переиздать книгу. Но в процессе у меня родилась идея. Я подумал: а что могло случиться с главным героем спустя 30 лет, каким бы он был сейчас? И вот так родился уже роман-продолжение, которое я уместил в одну книгу.

– Натиг бей, есть ли в характерах ваших героев частичка вас?

– Безусловно. Мои книги, их персонажи – это как мои дети. И, конечно, они не могут не отражать какую-то часть моего мировоззрения.

– Приходилось ли вам писать что-то на заказ, и как вы чувствовали себя в таком случае?

– Приходилось, и не раз – чаще всего сценарии. Даже если это работа на заказ, я всё равно пишу так, как чувствую, как вижу, как понимаю. У меня были случаи, когда заказчик, к примеру, высказывал недовольство тем, что герой получился не таким положительным, как ему хотелось бы. На что обычно я всегда отвечаю: герой не положительный и не отрицательный – он интересный. Ведь согласитесь: в каждом присутствует и темная, и светлая сторона – и это делает каждого человека неповторимым, живым, индивидуальным. Создавать идеальный образ, конечно, было принято в советские времена, и многие наши известные азербайджанские писатели вводили в свои произведения такие персонажи под давлением цензуры. Я же с молодости, с тех самых пор, как стал писать, всегда пытался понять внутренний мир человека, заглянуть в его потайные уголки души, раскрыть как его положительные, так и отрицательные черты.

– Ваши герои и сюжеты проникнуты психологическими размышлениями. Возможно, на вас повлияли взгляды каких-то философов или труды психологов?

– Нет, не могу сказать, что я оказался под влиянием чьих-либо взглядов. Просто мне всегда самому было интересно, как устроен человек – его чувства и эмоции. Ну и еще, я повторюсь, у меня всегда было желание написать так, чтобы это отличалось от духа того времени. Говорят, чтобы фильм зацепил зрителя, важны первые 13 секунд. С книгой то же самое: от того, какими будут первые строчки, зависит, захочет ли читатель ознакомиться с ней или нет. Безусловно, определенную роль в формировании моих взглядов сыграли передаваемые тогда скрытно из рук в руки рукописи Солженицына, Пастернака. Но самое мое яркое воспоминание – это тот взрыв мозга, который я получил от романа Фолкнера «Шум и ярость».

– Что, по-вашему, определяет хорошего писателя?

– То, на какого читателя он ориентирован. Писатель, который уважает свою аудиторию, всегда будет очень тщательно подходить к своим произведениям не только с точки зрения повествования или сюжетной линии, но и учитывать технические моменты. Хороший писатель ориентируется на умного читателя – это очень важное определение автора, который через свои произведения ведет диалог.

– А кто такой, по-вашему, писатель?

– Ну, в первую очередь, это рассказчик, который работает со словом, но не устно, а именно через выражение своих мыслей, эмоций, чувств, накопившихся в нем, и ему важно поделиться этим. Через слово, через бумагу – именно записывая, а не мысленно прокручивая в голове. Писатель – это человек, который не может не писать. Это способ выразить себя, сбросить скапливающуюся внутреннюю энергию. Иногда это возможность прожить какую-то жизнь через свои произведения и своих героев.

– Вам когда-нибудь приходилось смотреть на себя со стороны и думать: «Это не я»?

– Писатель постоянно должен наблюдать за собой со стороны. Человек очень многогранен, и каждая сторона его характера интересна по-своему, особенно у творческого человека. И, что самое интересное, грани эти постоянно меняются. Конечно, не все они положительные. Да, бывало, что смотришь на себя в определенной ситуации и думаешь: «А может, это не я?» Это нормально.

– Какое качество вы категорически не приемлете в человеке?

– Предательство.

– Что, на ваш взгляд, движет людьми, решившимися на такой шаг?

– Всё – от банальной зависти до меркантильности. И меня часто предавали.

– А как вы относитесь к определению «предать себя»?

– В смысле – свои принципы? Я всегда старался жить так, чтобы выбирать себя, свои принципы, свои мечты. Вообще считаю: человек должен жить, чтобы получать удовольствие, а не только для того, чтобы работать. У каждого индивидуума в жизни должны быть друзья, любовь, развлечения – и всё это нужно уметь соблюдать в балансе.

– Что вам не нравится в настоящей эпохе? Чего, по-вашему, не хватает в наши дни?

– Духовности. Я всегда опасался, что общество, особенно молодежь, потеряет именно это. Потеря духовности – думаю, это самое страшное, что может случиться с человечеством.

– Не складывается ли у вас ощущение, особенно если активно следить за соцсетями и комментариями, что сегодня люди стали менее сопереживающими?

– Ну, эмпатия – это очень глубокое чувство, и оно во все времена было дорогим «товаром». Чтобы сопереживать, выражая свои эмоции и чувства, необходимо снова вернуться к вопросу о духовности. Как это ни печально, сегодня общество теряет духовность.

– Что на это влияет, по-вашему?

– Искусство – литература, музыка, живопись, кино – всегда было основным источником, питающим людей и наполняющим их духовностью. Сейчас, к сожалению, искусство перешло в разряд экономических услуг – рейтинги, просмотры, кассовые сборы. Произведений, которые заставляют задуматься, остановиться, проанализировать, включить эмоции – всё меньше, и это очень удручает.

– Возможно, неожиданный для вас вопрос. Что вы думаете по поводу искусственного интеллекта? Он помощник или всё же представляет собой скрытую угрозу?

– В некоторых моментах он, конечно, хороший помощник. Но что меня беспокоит: ИИ, который уже пишет стихи, рассказы, музыку, может в итоге заменить писателей, музыкантов, художников. Конечно, на сегодняшний день искусственный интеллект делает это профессионально, но творческий человек отличается от машины тем, что у него есть душа, эмоции. Однако если вдруг завтра у ИИ появится душа – вот это по-настоящему будет страшно.

– Натиг бей, спасибо вам за такую интересную беседу, за ваши произведения, в которых, несмотря ни на что, до сих пор есть место чувствам, состраданию и желанию перечитывать, чтобы каждый раз открывать для себя что-то новое. За творчество, которое подталкивает остановиться и задуматься – о себе, о прошлом и настоящем.

– И вам спасибо.

Зарина Исмайлова