Не захлебнулся. Кипит протест что происходит в Тбилиси?

Время не идет — оно летит быстрее пули. Казалось, только вчера в центре Тбилиси шли настоящие уличные бои между полицией и протестующими. Всё выглядело, как недавние события, но на самом деле с тех пор прошло уже полгода.

28 мая исполнилось ровно шесть месяцев с того дня, как в конце ноября жители города, возмущённые заявлением премьер-министра Ираклия Кобахидзе о сворачивании курса на евроинтеграцию, вышли на улицы. За этим последовали десять дней ожесточённых столкновений - баррикады, костры, импровизированные укрепления из мусорных баков и скамеек, многотысячные силы полиции и спецназа, водомёты, слезоточивый газ и силовые разгоны. Причем демонстративно жёсткие, с целью запугивания и демобилизации.

Ежегодный рок-фестиваль Tbilisi Open Air, который в последние годы собирал 4–5 тысяч человек и мало интересовал музыкальных гурманов, вдруг превратился в двухдневную массовую политическую акцию

Протесты продолжались с 28 ноября по 7 декабря, когда произошёл последний масштабный разгон, переросший в откровенное побоище. А уже на следующий вечер, 8 декабря, митингующих ждал неожиданный поворот: никакого спецназа, никаких полицейских кордонов — только две водомётные машины, зловеще мигающие фарами на расстоянии около 500 метров от протестной площадки. По-видимому, именно тогда власти, а точнее — руководство правящей партии «Грузинская мечта», поняли: открытое насилие лишь усугубляет ситуацию, ведь после каждого разгона людей становилось все больше.

Именно в эти дни и был окончательно сформулирован новый подход: война на истощение - кто устанет первым?

Однако рассчитывать исключительно на усталость граждан «Мечта» не стала. Насилие никуда не исчезло, оно лишь приняло иные формы. На протяжении четырёх дней в окрестностях протестных акций появились агрессивные группы мужчин в чёрной одежде и масках. Они нападали на протестующих, избивали их, а затем отступали под прикрытием полиции. Эти нападения прекратились только 14 декабря — после того, как кадры нападения одной из таких групп на съёмочную группу оппозиционного телеканала разлетелись по всей стране. Это было уже слишком даже для сторонников власти. Дошло до того, что Грузинская православная церковь — один из самых надёжных союзников «Мечты» — открыто выразила свое возмущение.

После этого «зондербригадные» нападения стали редкими, но полностью не прекратились. Улица стала намного спокойнее, зато начался новый этап — массовые репрессии. Уголовные дела против активистов, аресты, гигантские штрафы за блокировки улиц, административные аресты, избиения на улицах — всё это стало реальностью уже в начале декабря и продолжается до сих пор.

Мировые и региональные СМИ практически перестали освещать грузинские протесты. Кажется, будто они закончились. Ведь если тебя нет на CNN — тебя как бы нет вообще.

Мы задавались вопросом: кто устанет первым? Пока никто не устал

Но протест не исчез. Его форма осталась прежней. Да, акции стали менее многочисленными: если в декабре на вечерние митинги собирались до пяти тысяч человек, то теперь — около двух. Если раньше на крупные митинги приходили по 20–30 тысяч, то теперь — 10–15 тысяч. Но разве этого мало, особенно в условиях преследований, увольнений, уличного насилия и репрессий?

И если уж говорить честно, всё началось не полгода назад, а ещё 7 апреля прошлого года, когда десятки тысяч людей выступили против закона об иноагентах. Те протесты длились два месяца и перетекли в нынешние. Так что, фактически протест продолжается уже год и два месяца.

Конец мая подтвердил: ничего не закончилось. Протест жив. 24 мая произошло событие, которого никто не ожидал. Ежегодный рок-фестиваль Tbilisi Open Air, который в последние годы собирал 4–5 тысяч человек и мало интересовал музыкальных гурманов, вдруг превратился в двухдневную массовую политическую акцию. На сцену выходили участники и сторонники протеста, и уже во второй день на площадке звучали исключительно политические лозунги. Это был безусловно протестный жест, воспринятый обществом именно как продолжение борьбы.

На следующий день, 25 мая, в День независимости Грузии, прошёл традиционный митинг — около 10–15 тысяч человек собрались у парламента, а ближе к полуночи мирно разошлись.

Если говорить глобально, не вдаваясь в детали, то ситуация за полгода не изменилась. Сложилось стратегическое равновесие. Власть не может подавить протест, а протестующие не могут свергнуть власть.

Грузии нет на CNN, но Грузия - есть

«Грузинская мечта» перепробовала всё — за исключением методов Башара Асада. Но подчинить себе страну и заставить всех молчать ей так и не удалось.

Протестующие, в свою очередь, показали, что не сдаются, не уходят, добились международной изоляции режима — и можно не сомневаться, что за этим последуют реальные санкции. Более того, власти были вынуждены свернуть внешнеполитические маневры — контакты с Москвой заморожены, а Китай вышел из проекта порта в Анаклии.

Это нервирует власть. Она закручивает гайки, но пока не перешла грань, за которой начинается необратимый крах.

Сейчас режим готовится к новому витку репрессий. С 1 июня вступает в силу жёсткий вариант закона об иноагентах, а также закон, позволяющий штрафовать телеканалы за содержание — по сути, механизм банкротства и закрытия всех независимых СМИ.

Но и гражданское общество готовится. Впереди — большая юридическая война. Кто-то потеряет работу, кто-то окажется в тюрьме, но останется главный вопрос: сумеет ли «Мечта» таким путём заставить замолчать всю страну?

А если не сумеет? Если новая волна репрессий приведёт не к подавлению, а к ускорению международных санкций?

Ответа пока нет. Но одно очевидно: пусть нас и не видно на CNN — мы в самом центре событий. И покой нам только снится…