Нефть после войны

Как США превратили ближневосточный кризис в энергетическую победу

Меморандум между Вашингтоном и Тегераном открывает путь к снижению напряженности на Ближнем Востоке, однако главные последствия сделки могут проявиться далеко за пределами региона. Пока политики обсуждают дипломатические итоги, США укрепляют позиции крупнейшего экспортера энергоносителей, а Европа сталкивается с новой формой энергетической зависимости

США и Иран заключили меморандум о взаимопонимании, который должен положить конец затянувшемуся кризису на Ближнем Востоке. С американской стороны соглашение в электронном варианте подписали президент Дональд Трамп и вице-президент Джей Ди Вэнс, а с иранской стороны - спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф. Официальное подписание должно состояться 19 июня.

Тем временем, президент США в присущей себе манере уже выступил с победной речью, заявив, что благодаря ему нефть польется рекой через Ормузский пролив. «Корабли мира, заводите двигатели! Пусть течет нефть!», - написал американский президент в своем аккаунте в соцсети.

Иранская сторона была куда сдержаннее в оценке заключенных договоренностей.

Между тем, самым важным итогом американо-иранского урегулирования может оказаться вовсе не сделка. Настоящие последствия проявляются на энергетическом рынке, где за время ближневосточного кризиса США совершили то, что еще несколько лет назад казалось невозможным: превратились в крупнейшего экспортера нефти в мире. На этом фоне разговоры о дипломатическом поражении Вашингтона выглядят как минимум преждевременными. Выход Америки на первое место стал ошеломляющим поворотом для страны, которая еще несколько десятилетий назад сама зависела от ближневосточной нефти и болезненно пережила нефтяное эмбарго 1973 года.

США последовательно боролись за усиление своих позиций на мировом энергетическом рынке. И в итоге главным объектом этой борьбы оказался не Иран и даже не Россия, а Европа.

Еще зимой стало очевидно, что Америка стала крупнейшим поставщиком сжиженного природного газа в мире, причем значительная часть этих объемов направлялась именно в Европейский союз. За январь-ноябрь 2025 года американские компании поставили на европейский рынок СПГ на сумму €23,2 млрд против €10,9 млрд годом ранее. То же касается и нефти. После начала украинского конфликта и последовавшего отказа Евросоюза от значительной части российских энергоносителей зависимость Европы от американских поставок заметно возросла. Если в 2021 году на европейский рынок приходилось около 37% американского нефтяного экспорта, то сегодня этот показатель достиг 47%.

Фактически Европа оказалась в ситуации, когда попытка избавиться от одной энергетической зависимости привела к формированию другой. Разница заключается лишь в том, что прежняя зависимость воспринималась как угроза безопасности, а новая долгое время подавалась как часть политического выбора и ценностной солидарности. Сегодня Европа платит за американские энергоносители значительно больше, чем еще несколько лет назад платила за российские. Европейская промышленность сталкивается с растущими издержками, а правительства вынуждены искать баланс между поддержкой бизнеса, социальными обязательствами и энергетической безопасностью. Для США подобная ситуация означает не только коммерческую выгоду, но и укрепление политического влияния на своих союзников.

Война на Ближнем Востоке, вероятно, станет одним из факторов более широких трансформаций в международной системе. Затронут ли они фундамент американо-израильских отношений?

Как сказал в беседе с «Бакинским рабочим» израильский политолог Юрий Бочаров, несмотря на тесное стратегическое партнерство с Израилем, Вашингтон никогда не отказывался от самостоятельной линии на Ближнем Востоке. «И сегодня решения американской администрации продиктованы не только ситуацией в регионе, но и внутренними задачами США. Для Дональда Трампа важны состояние американской экономики, цены на энергоносители, общественные настроения внутри страны и выполнение собственных политических обещаний. История показывает, что это не новая политика. Достаточно вспомнить Ирак, Афганистан, Вьетнам и многие другие конфликты», - пояснил наш собеседник

По его мнению, для Трампа крайне важно выглядеть не просто президентом, а лидером, который способен остановить войну, заключить сделку, заставить противников сесть за стол переговоров и представить это как личную победу. «Поэтому значительная часть его внешнеполитических шагов часто выглядит не только как стратегия, но и как политическая пиар-кампания. В этом смысле сделка с Ираном - это точно не в пику Израилю. Это попытка решить сразу несколько задач и в то же время показать американскому избирателю и миру, что именно Трамп контролирует ситуацию», - считает Ю.Бочаров.

Между тем, 30 членов Палаты представителей направили письмо государственному секретарю Марко Рубио, в котором призвали администрацию пересмотреть один из наиболее чувствительных аспектов американо-израильского взаимодействия - политику стратегической неопределенности вокруг израильского ядерного потенциала. Авторы обращения предлагают официально признать Израиль ядерным государством, аргументируя это растущими рисками региональной эскалации и необходимостью большей прозрачности в вопросах ядерного сдерживания.

Пока подобные инициативы исходят исключительно от демократов. Однако динамика общественных настроений в США и растущая поляризация вокруг ближневосточной повестки позволяют предположить, что со временем сторонники подобных шагов могут появиться и в рядах Республиканской партии.

Таким образом, исключительность американо-израильских отношений уже не выглядит столь незыблемой, как прежде. Впервые за многие десятилетия предметом дискуссии становится не существование союза как такового, а его будущая форма. И это, возможно, одно из наиболее значимых долгосрочных последствий нынешней иранской войны.