НеЯлта, или Саммит неравных ВЗГЛЯД
Как передает Icma.az, основываясь на информации сайта Vesti.
Ожидания от встречи трех лидеров крупнейших государств – США, России и Китая - на полях саммита АТЭС в Шэньчжэне, как и предполагалось экспертным сообществом, не оправдались.
Полуторачасовая встреча Дональда Трампа, Си Цзиньпина и Владимира Путина больше напоминала краткое дежурное совещание, чем встречу, способную изменить мировой порядок.
Три лидера, претендующие на роль вершителей судеб человечества, собрались за одним столом, но так и не предъявили миру: ни единой стратегии выхода из нарастающего кризиса; ни конкретного механизма урегулирования главных международных конфликтов.
Образовавшийся вакуум заполнили банальные обещания поддерживать стратегическую стабильность и международную безопасность. Впрочем, судя по происходящему в мире, с этой задачей ни один из присутствующих пока не справляется.
Ну а сравнение с Ялтинской конференцией 1945 года, на которой в течение 8 дней лидеры антигитлеровской коалиции обсуждали устройство мира после окончания мировой войны, вообще не выдерживает никакой критики.
В Шэньчжэне собрались руководители государств с разными интересами, амбициями и возможностями. Один продолжает агрессивную войну, другой - стремится закрепить глобальное лидерство, а третий пытается превратить личные отношения с сильными мира сего в инструмент собственной внешней политики.
Поэтому данная встреча, скорее НеЯлта, а саммит неравных.
Теперь по документам. Принятая по итогам саммита четырехпунктная декларация охватила: реформирование ООН; энергетическую безопасность и увеличение поставок нефтепродуктов; защиту государственных должностных лиц от международной юрисдикции; снижение ядерных рисков и нераспространение ядерного оружия.
Особого внимания здесь конечно же заслуживает пункт о Международном уголовном суде. Фактически три державы выступили против того, что назвали «злоупотреблением международной юрисдикцией», и поддержали принцип иммунитета государственных должностных лиц. Для Владимира Путина, находящегося под ордером МУС, это весьма удобная политическая позиция.
Вырисовывается весьма своеобразная модель мироустройства: суверенитет сильных государств должен быть защищен, а международные механизмы, способные привлекать их руководителей к ответственности, ограничены.
Если говорить о том, кто что выиграл с данной встречи, то получается, что главным политическим приобретением Си Цзиньпина стало само ее проведение. Китай продемонстрировал, что способен собирать за одним столом Вашингтон и Москву, выступая не просто региональным центром силы, а одним из архитекторов глобальной политики.
Вспомним, что еще в 2025 году, приурочив свои инициативы к 80-летию окончания Второй мировой войны и основания ООН, Си выдвинул Инициативу глобального управления (GGI). Пекин предложил собственное видение реформирования международной системы, основанное на суверенном равенстве, международном праве и многостороннем сотрудничестве.
Теперь же китайский лидер получил возможность продемонстрировать эту концепцию на практике. Он даже сформулировал экономическую взаимозависимость трех держав: Россия располагает ресурсами, США являются крупным рынком потребления, Китай — промышленным гигантом.
То есть, фактически очертил роль каждой страны в мироустройстве, указав именно на Китай как главное звено этой цепочки. Си предложил объединить эти преимущества ради взаимной выгоды. И, пожалуй, это один из наиболее прагматичных посылов саммита.
Однако экономическое сотрудничество отнюдь не означает политического равенства. Китай явно намерен закрепить за собой ведущую роль, не принимая на себя обязательств решать проблемы, созданные другими.
Для Путина же встреча стала, прежде всего, дипломатической реабилитацией. После почти пяти лет полномасштабной войны против Украины, российский президент вновь оказался в компании руководителей двух крупнейших мировых держав. Кремль получил желанную картинку: Россию не изолировали, с ней разговаривают, ее мнение учитывают.
Но за внешней демонстрацией равенства скрывается существенная асимметрия: Москва все больше зависит от Пекина экономически и технологически, тогда как Китай сохраняет свободу маневра и не собирается жертвовать собственными интересами ради российского партнера.
Касаемо Дональда Трампа, то он, в свою очередь, получил возможность представить встречу как триумф личной дипломатии. Он оценил ее на 12 баллов из 10, назвал отношения с Си и Путиным прекрасными и объявил поездку исторической.
Правда, есть обстоятельство, которое американскому президенту стоило бы учитывать гораздо серьезнее: после поражения республиканцев на промежуточных выборах, демократы получили контроль над обеими палатами Конгресса. И с 3 января 2027 года Трампу предстоит работать уже с совершенно другим политическим балансом. Демократы получат возможность контролировать повестку комитетов, проводить расследования, использовать бюджетные решения как инструмент давления и блокировать значительную часть президентских назначений в Сенате.
Разумеется, все это еще не означает автоматического прекращения президентской внешнеполитической инициативы: у Трампа останутся исполнительные полномочия и право вето. Но возможности проводить свою политику без серьезного сопротивления существенно сократятся.
Иными словами, у нынешнего главы Белого дома остается еще два года президентской власти, но политическая свобода действий уже не будет прежней.
И уже в 2028 году американцы выберут нового политического лидера, который вовсе не обязан продолжать личные договоренности Трампа с Москвой и Пекином.
Поэтому вопрос о долговечности достигнутых в Шэньчжэне соглашений остается открытым.
Украинский вопрос не вошел в итоговую декларацию, но, по словам Трампа, обсуждался. Перед трехсторонней встречей он заявлял, что уже провел продолжительную беседу с Путиным и рассчитывает на помощь Си в прекращении войны. Позже американский президент сообщил, что Путин хочет мира, поскольку устал от войны.
Однако никаких конкретных обязательств Москвы по прекращению боевых действий не последовало.
Более того, после встречи, Путин вновь дал понять, что не намерен отказываться от прежних требований. Он заявил, что украинские удары по Крымскому мосту исключают возвращение к переговорам об ограниченном прекращении огня вокруг энергетической инфраструктуры и судоходства в Черном море. И пообещал «гораздо более болезненные» удары.
И уже в ночь на пятницу, 20 ноября, Киев и еще 9 областей были подвергнуты массированной атаке баллистическими ракетами "Искандер-М", "С-400", противокорабельными ракетами "Циркон", крылатыми ракетами воздушного и морского базирования "Х-101", "Калибр" и "Искандер-К".
Трамп также заверил, что не станет принимать решения о судьбе Украины без участия Владимира Зеленского: «Он глава этой страны, и я бы так не поступил».
Но сам факт, что украинскую проблематику обсуждали в формате трех держав, без украинского представителя, весьма показателен. Киев и европейские столицы вынуждены отдельно добиваться гарантий того, что их интересы не станут предметом кулуарного торга.
И здесь особенно заметен разрыв между американскими заявлениями и российской реальностью: пока Трамп убеждает европейцев, что Путин хочет мира, российский президент продолжает выдвигать ультимативные условия.
Пожалуй, именно европейские государства получили наиболее неприятный сигнал от этой встречи. Вашингтон продемонстрировал готовность обсуждать глобальные вопросы с Москвой и Пекином в формате, где европейским союзникам не отводится самостоятельной роли.
Обозреватель Bloomberg Марк Чемпион увидел в происходящем начало нового мирового порядка Трампа, Путина и Си.
The Guardian же, напротив, подчеркнул второстепенный характер встречи, больше напоминавшей поиск общей повестки, чем заключение исторического соглашения.
The Washington Post обратил внимание на другое противоречие: Трамп называет Путина и Си друзьями, но у обоих лидеров собственные стратегические планы, далеко не всегда совпадающие с американскими.
Заметим, что эти оценки не противоречат друг другу. Шэньчжэнь действительно обозначил изменение международной политической архитектуры, но не доказал существование устойчивого союза трех держав.
Их объединяет не общность ценностей, а стремление расширить пространство собственного влияния и уменьшить внешние ограничения на действия сильных государств. Однако Китай не заинтересован в превращении России в равного партнера, а американские интересы далеко не всегда совпадают с российскими и китайскими.
Три лидера обещают миру стабильность, но каждый, прежде всего, заинтересован в расширении собственного пространства влияния. И потому опасность Шэньчжэня заключается в том, что они демонстрируют готовность обсуждать его устройство без тех, чьи судьбы могут оказаться предметом этих договоренностей.
Ялта была итогом мировой войны. Шэньчжэнь же - всего лишь попытка определить, кто будет устанавливать правила в мире, где старые правила перестают работать.
Но есть существенная разница: мир 1945 года создавался после победы над агрессией, а новый порядок, который пытаются очертить сегодня, рискует стать миром, в котором право сильного постепенно вытеснит международное право.
Другие новости на эту тему:
Просмотров:116
Эта новость заархивирована с источника 22 Ноября 2026 12:55 



Войти
Online Xəbərlər
Новости
Погода
Магнитные бури
Время намаза
Калькулятор калорий
Драгоценные металлы
Конвертор валют
Кредитный калькулятор
Курс криптовалют
Гороскоп
Вопрос - Ответ
Проверьте скорость интернета
Цены на нефть
Радио Азербайджана
Азербайджанское телевидение
О нас
TDSMedia © 2026 Все права защищены







Самые читаемые



















