Но Россия проигрывает джихадистам в Мали… о развитии ситуации

Haqqin.az уже писал о провале подразделений Африканского корпуса России в Мали.

Российские военные советники в Мали столкнулись с угрозой стратегического поражения: боевики «Аль-Каиды» из JNIM блокируют столицу и разрушают позиции правительственных войск и подразделений российской армии.

Война в Мали зашла в стратегический тупик, из которого нет военного выхода. Все российские планы в отношении этой страны провалены. Правительство, призванное защищать, душит свой народ в тисках блокады и чужих геополитических амбиций. Его наемные союзники, призванные усмирять, сами становятся могильщиками легитимности, плодя террором новых врагов. А джихадисты, объявленные главной угрозой, тем временем предлагают на развалинах государственности хоть какую-то, но структуру, порядок и понятные правила.

Все российские планы в отношении Мали провалены

В этой чудовищной триаде именно фундаменталистская орагнизация Джамаат Нусрат аль-Ислам валь-Муслимин (JNIM) – африканский ИГИЛ, при всей своей варварской сути, демонстрирует пугающую стратегическую состоятельность. Пока Бамако сжигает будущее страны в двигателе вечной войны, джихадисты методично строят свое. И в этой тихой, неспешной работе — зализывании ран, улаживании споров и сборе налогов — кроется куда большая угроза, чем в грохоте взрывов. Они выигрывают не сражения, а лояльность. А в войне на истощение это — единственный ресурс, который имеет значение.

Как свидетельствуют доклады ООН и правозащитных организаций, операции в Моуре и Буреме, проведенные малийской армией при поддержке российских наемников, стали синонимами внесудебных казней, пыток и массовых убийств мирных жителей — в основном представителей этнических групп, традиционно подозреваемых в связях с джихадистами. То, что в официальных сводках именуется «антитеррористической зачисткой», на практике оказывается тотальной войной против гражданского населения. Эти методы не просто аморальны — они стратегически самоубийственны. Каждая новая массовая могила становится эффективнейшим вербовочным инструментом для Джамаат Нусрат аль-Ислам валь-Муслимин (JNIM), мастерски использующей обиду и гнев местных общин.

Так замыкается порочный круг, доведенный до логического абсурда. Для борьбы с терроризмом привлекается сила, чьи карательные методы плодят новых террористов.

Если ИГИЛ строит свою власть на страхе, то JNIM — на посредничестве и адаптации под привычную для местных жителей иерархию, где у власти остаются авторитетные туареги, арабы и фулани. Они не навязывают чужеродный порядок, а предлагают знакомую структуру, но под новым, исламистским флагом

Пока официальный Бамако пытается разжать тиски блокады, а российские наемники проводят карательные операции против мирного населения - на подконтрольных территориях джихадисты из JNIM уже выстраивают альтернативную реальность, параллельное государство со своими законами и правилами. Здесь шариат — не просто символ веры, а действующий административный кодекс. Женщины обязаны носить хиджаб в общественном транспорте и занимать отдельные секции. Перевозчикам под страхом смерти запрещено сотрудничать с официальными силовыми структурами. Эти правила уже не просто угроза — они стали повседневной практикой. Жители, выезжающие из столицы, заранее, по собственной воле, начинают соблюдать эти нормы, демонстрируя, где на самом деле заканчивается суверенитет хунты и начинается реальная власть «Джамаата Нусрат аль-Ислам валь-Муслимин».

И что самое тревожное - эта реальность стремительно и успешно расширяет свои границы. Помимо значительной части Мали, группировка прочно удерживает обширные территории Буркина-Фасо и приграничные районы Нигера. Но амбиции JNIM простираются дальше — к побережью. В Бенине, Того, северной Гане, Кот-д'Ивуаре и даже относительно стабильном Сенегале фиксируется резкий рост числа атак. К этому очагу нестабильности добавляется и хронически горящий север Нигерии.

Ключ к успеху JNIM — не в жестокости, а в стратегической гибкости. В отличие от «Исламского государства», которое насаждает власть через тотальное отрицание и террор, JNIM действует как искусный тактик. Группировка не разрушает традиционные племенные структуры, а встраивается в них. Она договаривается со старейшинами, гарантирует безопасность пастбищ для кочевников, выступает арбитром в местных спорах и постепенно берет на себя функции суда, полиции и администрации. Шариат в ее исполнении становится инструментом управления территориями, которые официальная власть бросила на произвол судьбы.

Если ИГИЛ строит свою власть на страхе, то JNIM — на посредничестве и адаптации под привычную для местных жителей иерархию, где у власти остаются авторитетные туареги, арабы и фулани. Они не навязывают чужеродный порядок, а предлагают знакомую структуру, но под новым, исламистским флагом. И в этом — их главная сила, с которой не могут справиться ни авиация хунты, ни ее иностранные наемники…