Новая война Израиля с Ираном может наступить и завтра на вопросы отвечает Яков Фальков

На фоне торжественных заявлений в Израиле и США о победе над Ираном, в западных аналитических кругах и СМИ всё громче звучат голоса сомневающихся: а была ли это победа? Или, все-таки, операция «Восстающий лев» не достигла ключевых целей – то есть, не привела к окончательной капитуляции Ирана и устранению ядерной угрозы?

Председатель Объединенного комитета начальников штабов США генерал Дэн Кейн признал: Соединённые Штаты не применяли противобункерные авиабомбы по ядерному объекту в Исфахане, поскольку тот находится на глубине, которую не способны поразить даже сверхтяжёлые 14-тонные GBU-57. Выпущенные же по объекту крылатые ракеты нанесли лишь незначительный ущерб на поверхности, не повлияв на состояние подземных хранилищ.

Заявление Дэн Кейна потрясло США и Израиль

Дополнительную тревогу вызвали сообщения профессора Джеффри Льюиса из Института международных исследований Миддлбери, который, ссылаясь на коммерческие спутниковые снимки Planet Labs, заявил, что Ирану удалось оперативно восстановить доступ к системе туннелей в Исфахане. Уже 26 июня там наблюдалась активность, а к утру 27 июня один из входов был расчищен. По его оценкам, если высокообогащённый уран действительно находился в этих тоннелях, то он мог быть эвакуирован.

Об итогах военного противостояния, внутриполитических разногласиях в Израиле и стратегических рисках на Ближнем Востоке корреспондент haqqin.azпобеседовал с одним из наиболее авторитетных израильских военных аналитиков, преподавателем Тель-Авивского университета, историком Яковом Фальковым.

Яков Фальков в гостях у haqqin.az

- На фоне заявлений о победе Израиля и США над Ираном, распространившихся после завершения боевых действий, в западной прессе нарастает определенный скепсис. В частности, некоторые эксперты указывают, что ключевые цели операции достигнуты не были. Как это воспринимается внутри израильского общества?

- В Израиле, как и следовало ожидать, сформировался определённый общественный раскол. Большинство граждан довольны тем, что напряжённость спала, и что можно вернуться к относительно нормальной жизни. Несмотря на эффективность эшелонированной системы противовоздушной обороны, несколько десятков иранских ракет всё же достигли жилых районов — в результате погибли около тридцати человек. Для Израиля это серьёзные потери, особенно учитывая масштаб атаки.

Но среди экспертного сообщества и в военно-политическом истеблишменте мнения более поляризованы. Одна часть считает, что правительство Нетаньяху сделало максимум возможного в рамках реальной дипломатической и военной поддержки со стороны США. Не следует забывать, что США — наш ключевой союзник, а это значит, что когда Вашингтон говорит "стоп", идти наперекор — тактика крайне недальновидная. Тем более, что сейчас для Израиля критически важны успехи в контексте Авраамовых соглашений, и тут без американской дипломатической архитектуры не обойтись.

Другая часть, включая представителей военного руководства, убеждена, что Израиль упустил уникальное окно возможностей. По их мнению, следовало продолжать операцию как минимум ещё неделю, чтобы добиться окончательного уничтожения объектов и инфраструктуры ядерной программы Ирана. Особенно с учетом ограниченных результатов ударов по таким укреплённым объектам, как завод в Исфахане.

Мне сложно занять однозначную позицию. Оба подхода имеют внутреннюю логику. Но если рассматривать в долгосрочной геополитической перспективе, то решение отказаться от дальнейшей эскалации и сохранить стратегический альянс с США, выглядит более рационально.

- Верховный лидер Ирана отказывается признавать поражение, Иран не капитулировал, как того, вероятно, ожидал Вашингтон. Более того, Тегеран уже начал консультации с Китаем по восстановлению своей ПВО и приобретению современных истребителей.

О чем это говорит? Мы возвращаемся к прежнему статус-кво?

Несколько десятков иранских ракет всё же достигли жилых районов — в результате погибли около тридцати человек

- Пока делать окончательные выводы преждевременно. Иранский режим до конца сам не осознал масштаб нанесенного ущерба. Уничтожено значительное количество баллистических ракет, хотя, по некоторым оценкам, у Ирана могло сохраниться до 40–50 процентов арсенала. А это - тысячи ракет. Ситуация с ядерными объектами также остается неопределенной: возможно, до 400 килограммов урана, обогащённого до 60 процентов, остались нетронутыми.

Однако ключевым последствием конфликта стало серьёзное ухудшение международной позиции Ирана. Дистанцировались даже его традиционные партнёры - Россия и Китай. Москва, получающая от Ирана дроны и боеприпасы, предпочла не вмешиваться. Ну, а Пекин, вложивший в Ближний Восток колоссальные средства, стремится сохранить региональную стабильность. В этом контексте для Тегерана становится очевидным, что новая военная авантюра может привести к фатальным последствиям.

Да, Тегеран может продолжать риторику победы, демонстрируя остатки ядерной программы. Но что дальше? Экономика страны в критическом состоянии. Внутри политического класса нарастает активность таких прагматиков, как бывший министр иностранных дел Мохаммад Джавад Зариф. Денег на восстановление, перевооружение и поддержание экономической стабильности у Ирана попросту нет.

И никакие китайские самолеты Иран не усилят. Потому, что авиации необходимо современное сетевое обеспечение. К примеру, Пакистану Китай поставил не только самолеты, но и сетевое обеспечение. Что в итоге и определило успешные действия пакистанских ВВС против Индии во время недавних боевых действий. Конфликт в Иране показал всю бесполезность ЗРК С-300 и даже возможную поставку Ирану комплексов С-400, если эти системы ПВО не будут интегрированы в современную систему контроля, командования, разведки и пр.

Всё это в совокупности диктует Тегерану необходимость проявлять сдержанность и не эскалировать ситуацию с Израилем и США.

- Дональд Трамп заявил, что спас Али Хаменеи от ликвидации. Однако в течение всей операции звучали противоречивые заявления о возможной смене режима в Иране. Что это было — стратегия или хаос?

- В первые дни операции, когда были ликвидированы десятки высокопоставленных военных чиновников, в Иране царила растерянность. Хаменеи, по слухам, эвакуировали в бункер, но тогда действительно существовало окно возможностей для устранения верховного лидера. Однако американская сторона, судя по всему, к такому исходу не стремилась. Вашингтон, как мне кажется, исходил из того расчета, что именно Али Хаменеи, обладая высочайшим авторитетом, должен подписать соглашение о сворачивании ядерной программы. Любой иной сценарий — смена власти, внутренняя нестабильность — создал бы куда больше проблем, нежели решений.

В отличие от иранского руководства, израильская политическая элита мыслит в более сдержанных категориях. В этой связи хочу отметить, что иранцы с их древнейшей цивилизационной культурой довольно странно представляют баланс между реальными возможностями и своими непомерными геополитическими амбициями. Иранский режим грезит о переделке всего Ближнего Востока, экспортирует исламскую революцию, пытается окружить Израиль «огненным кольцом», мечтает победить американцев... И эту сказку аятоллы разыгрывают уже 46 лет. В то же время Израиль – это маленькое государство, вполне себе региональная держава, но с ограниченными возможностями. Мы понимаем, что не можем в одиночку рулить Ближним Востоком и вершить судьбы местных режимов. Конечно, и у нас есть горячие головы, призывающие покорить Ближний Восток. Но как бы мы ни относились к Биньямину Нетаньяху, в решениях его команды возобладала политическая и стратегическая мудрость.

Израиль не стремится к глобальному переделу региона, экспорту сионизма или к уничтожению других государств. Наши цели были и остаются конкретными: снижение военного потенциала Ирана и ослабление его ядерных амбиций.

Почему Израиль оставил в живых Хаменеи?

- Иранская оппозиция отмечает, что Израиль действовал весьма избирательно, особенно по сравнению с действиями в Газе или Ливане. Почему?

- Израиль не ставил перед собой цель разрушить иранскую государственности или нанести ущерб гражданскому населению. У нас нет исторической или культурной вражды к иранцам. Напротив, у многих израильтян, особенно у выходцев из Ирана, сохраняется тёплое отношение к иранскому народу, многие испытывают ностальгию по отношениям с Ираном, которые были у Израиля до 1979 года. Совсем недавно по одному из наших телеканалов показали документальный фильм о замечательных отношениях в те годы. Тогда еврейская община в Иране насчитывала около 200 тысяч человек, на различных инфраструктурных проектах в Иране работали сотни израильтян, строили заводы, занимались сельскохозяйственными проектами… В том числе и поэтому операции Израиля носили точечный характер. Мы старались минимизировать сопутствующий ущерб и сосредоточились на военной инфраструктуре.

- В Иране, по сообщениям, начались массовые казни арестованных по обвинению в шпионаже в пользу Израиля. Существует ли риск, что Израиль потеряет свою разведывательную сеть, так поразившую весь мир эффективностью во время 12-дневной кампании?

- Опасность, конечно, существует. Но я склонен полагать, что значительная часть арестованных — это случайные люди. Сотни наспех арестованных "шпионов" — это ни к чему не причастные афганские беженцы. Раньше власти в Тегеране использовали их в Сирию, где они воевали с оппозицией Башара Асада, получали за службу какие-то копейки и массово гибли в мясных штурмах. И вот теперь под видом борьбы с израильскими шпионами их хватают на стройках и базарах. И этим бедолагам приходится отвечать за бездарность иранской контрразведки, которой всегда руководили муллы, а не профессионалы. 

Кстати, то же самое было и в России после ее вторжения в Украину, когда правоохранительные органы России хватали мигрантов на рынках и стройках, а потом бойко рапортовали, что иностранные гастарбайтеры массово сотрудничают с украинской разведкой. Но на деле это полная чушь.

Так что, «массовые аресты израильских шпионов» — это политическая кампания иранского режима, направленная на демонстрацию контроля и устрашение. Настоящая же агентурная сеть, как правило, функционирует в глубокой тени и под многоуровневой защитой.

- Насколько, по-Вашему, отодвинута перспектива новой войны между Израилем и Ираном?

- Военный конфликт может вспыхнуть в любой момент. Всё зависит от оценки угроз. Мы пока не обладаем полной информацией о текущем состоянии ядерных объектов, неясна и внутренняя динамика в иранском политическом истеблишменте. Также не до конца понятно, кто принимает ключевые решения — сам Хаменеи, его окружение или, возможно, его сын Моджтаба.

Если режим в Иране решит, что может восстановиться, нарастить современные вооружения и вернуться к агрессивной ядерной политике, то ответ Израиля будет жёстким. Мы не можем позволить себе жить под угрозой ракетного или ядерного удара. Поэтому следующая фаза конфликта может начаться через год, неделю, а может, и завтра. У меня через несколько недель конференция в Европе. Но, скажу честно, я не знаю, полечу или нет. И никто сегодня в Израиле не знает, что будет в ближайшее время. Такова реальность, в которой мы живем.