Новый крупнейший игрок в схватке за Ближний Восток наша корреспонденция

Заявление президента Индонезии Прабово Субианто на сессии Генеральной Ассамблеи ООН прозвучало, как политический гром среди ясного неба. В условиях глобального напряжения и обострения конфликта в секторе Газы лидер крупнейшей в мире мусульманской страны впервые в истории чётко обозначил возможность признания Государства Израиль в обмен на одновременное признание Палестинского государства. Этот шаг, если он действительно будет реализован, может не только переформатировать ближневосточную дипломатическую карту, но и стать отправной точкой экономического взрыва, способного охватить колоссальный регион от Восточного Средиземноморья до Юго-Восточной Азии.

Для страны, которая десятилетиями была последовательной сторонницей палестинской позиции и избегала любых официальных контактов с Иерусалимом, заявление президента Прабово Субианто — не просто дипломатическая инициатива, а потенциальный прецедент: крупнейшая мусульманская нация с населением более 280 миллионов человек, четвёртая по численности в мире и шестнадцатая по экономике, открывает окно возможностей для нового формата региональной политики, основанного не только на идеологии, но и на прагматизме.

Заявление президента Индонезии Прабово Субианто на сессии Генеральной Ассамблеи ООН прозвучало, как политический гром среди ясного неба

Заявление Субианто прозвучало на фоне предложения направить в качестве миротворческих сил 20 тысяч индонезийских военных в зону конфликта. Это означает как политическое заявление, так и готовность взять на себя ответственность, участвовать в архитектуре безопасности и стабилизации Ближнего Востока. Таким образом, Индонезия поднимается с уровня стороннего наблюдателя до полноценного регионального игрока.

Но, возможно, ещё важнее не дипломатическая символика, а экономический вектор. Потенциальное открытие отношений между Джакартой и Иерусалимом сулит взаимную выгоду, масштабы которой трудно переоценить. Индонезия — гигантский потребительский рынок, ключевой узел азиатских торговых путей, крупнейший в мире производитель пальмового масла, второй — каучука, и четвёртый — кофе. В недрах Индонезии сосредоточены критически важные для XXI века ресурсы: никель, медь, кобальт, редкоземельные металлы, словом, всё, что необходимо для «зелёного» перехода, полупроводников, искусственного интеллекта и технологий будущего.

Израиль, в свою очередь, может предложить то, чего не хватает Индонезии: передовые технологические решения в аграрном секторе, водных ресурсах, обороне, цифровом здравоохранении, кибербезопасности и интеллектуальной инфраструктуре. Это не союз ради парадной фотографии в ООН, а потенциальный тандем двух динамичных экономик, способных дополнять друг друга и открывать выход на глобальные рынки.

Заявление Субианто прозвучало на фоне предложения направить в качестве миротворческих сил 20 тысяч индонезийских военных в зону конфликта

Именно поэтому шаг Индонезии может стать куда более значимым, чем Авраамовы соглашения Израиля с Объединёнными Арабскими Эмиратами, Бахрейном, Суданом и Марокко. Экономика Индонезии с ВВП 1,51 триллиона долларов и ожидаемым ростом в 2025 году в 4,9 процента, превосходит все эти четыре государства вместе взятые.

Более того, стратегическое положение Индонезии — контроль над Малаккским проливом, через который ежегодно проходит до 30 процентов мировой торговли, ежегодно до 3,5 триллиона (!) долларов, — придаёт ей геоэкономический вес, сопоставимый с Суэцким каналом. Если Израиль получит доступ к этому маршруту — пусть даже косвенно, через дипломатические и логистические договорённости, — это изменит ландшафт его внешнеэкономической зависимости, особенно в условиях атак на суда в Красном море и нестабильности в Ормузском проливе.

Но не всё так просто. Индонезийское общество чрезвычайно чувствительно к палестинскому вопросу. Политические силы, включая исламистские партии, строят свою легитимность на солидарности с палестинцами. Даже в умеренных кругах идея нормализации с Израилем воспринимается как прямая измена. И президент Субианто прекрасно это понимает. Именно поэтому его инициатива продумана до деталей: признание Израиля — не просто «подарок», а дипломатический компромисс, завязанный на одновременном признании Государства Палестина. Что позволяет Субианто сохранить внешнюю легитимность в исламском мире и внутреннюю поддержку - в Индонезии.

В недрах Индонезии сосредоточены критически важные для XXI века ресурсы: никель, медь, кобальт, редкоземельные металлы, словом, всё, что необходимо для «зелёного» перехода, полупроводников, искусственного интеллекта и технологий будущего

Таким образом, Индонезия меняет не столько сторону, сколько подход, переходя от эмоциональной приверженности к политическому прагматизму. В этой формуле есть всё: международные гарантии, помощь США, перспективы вступления в ОЭСР, расширение доступа к европейским рынкам и укрепление своего геополитического веса в Индо-Тихоокеанском регионе.

В то же время в Вашингтоне инициативу Джакарты встречают с нескрываемым энтузиазмом. США крайне заинтересованы в ослаблении китайского влияния в регионе и в диверсификации связей между ключевыми демократическими игроками. Израиль может стать для Индонезии не только партнёром, но и мостом к инновационным экосистемам Запада, ускоряя модернизацию страны. Параллельно это даёт Соединённым Штатам дополнительный рычаг влияния в АСЕАН, где растёт конкуренция с Пекином.

Именно по этой причине для Израиля возможное соглашение с Индонезией — это, без преувеличения, главный дипломатический приз в новой реальности, способный не только изменить его положение в мусульманском мире, но и вызвать экономический эффект домино, который затронет весь регион — от Персидского залива до Японии.

Но не всё так просто. Индонезийское общество чрезвычайно чувствительно к палестинскому вопросу

Безусловно, впереди еще множество барьеров. Необходим подлинный прогресс по палестинскому направлению, дипломатическая осторожность и аккуратная работа с общественным мнением внутри самой Индонезии. Но политическая воля и масштаб замысла уже определены.

И если этот исторический поворот действительно состоится, мир увидит рождение нового баланса — причем не только в дипломатии, но и в глобальной экономике.