Один неверный шаг…

и Гянджу постигла бы такая же кровавая расправа, как и Баку

Для азербайджанского народа 20 Января - не просто трагическая дата в календаре. Это рубеж, за которым боль перестает быть личной и становится национальной. Это история, написанная кровью шехидов - кровью сыновей и дочерей Азербайджана, чьи жизни были принесены в жертву свободе. Этот день навсегда вписан в героическую летопись Страны огней, в генетическую память нации, которая впервые столь высокой ценой заявила о своем праве на независимость.

Каждый раз, возвращаясь мыслями к январю 1990 года, прежде всего приходит осознание масштаба катастрофы. Это было не просто насилие - это была демонстративная расправа над народом, осмелившимся поднять голову. Январь 1990-го - одна из самых кровавых и трагических страниц в истории Азербайджана, но одновременно - предвестник заката кровавой империи, уже не способной удержать народы силой танков и автоматов.

Преступления, совершенные руководством СССР против мирного населения, не ограничились лишь Баку. Волна угрозы и страха прокатилась по всей республике. Гянджа - древний город с многовековой историей, с несгибаемым духом сопротивления и достоинства - также оказалась под реальной угрозой уничтожения. Город жил в тревожном ожидании, затаив дыхание, понимая: цена свободы может быть вновь оплачена человеческими жизнями.

Я пишу эти строки не как сторонний наблюдатель и не как беспристрастный летописец. В те судьбоносные дни я работал ответственным сотрудником Гянджинского райкома партии и был живым свидетелем происходящего, а в определенной мере - и участником тех событий. Это было время, когда каждое решение, каждое слово и каждый поступок могли определить не только личную судьбу, но и будущее второго города страны, его граждан, его чести и его истории.

То, что пережила Гянджа в те дни, - часть общей трагедии Азербайджана, но и часть его великого пути к свободе. И потому память о 20 Января - это не только скорбь. Это клятва. Это ответственность. Это напоминание о том, какой ценой была оплачена независимость, которую мы обязаны беречь.

Еще начиная с 1988-1989 годов в Гяндже последовательно и целенаправленно нарастало общественное движение: протесты в связи с карабахским конфликтом, поддержка изгнанных из Армении соотечественников, неприятие советской власти, все более открытая пропаганда идей независимости. Командование дислоцированных в городе советских воинских частей прекрасно осознавало, насколько решительно настроены жители Гянджи.

Гянджа - это не просто город. Это земля с памятью и характером. Советское руководство хорошо помнило, что именно здесь, в начале XIX века, народ во главе со своим легендарным правителем Джавад ханом вступил в смертельное противостояние с войсками генерала Цицианова. И потому вероятность того, что трагедия 20 Января может повториться здесь с той же жестокостью, что и в Баку, рассматривалась всерьез.

Город находился в центре особого внимания. Местное армянское население, опасаясь народного гнева, направляло в Москву тревожные сигналы. Это лишь усиливало напряженность и создавало благоприятную почву для провокаций. В ночь с 19 на 20 января 1990 года советские войска ворвались в Баку, учинив невиданный террор против мирных жителей. В тот же день, как стало известно позже, аналогичный сценарий готовился и для Гянджи.

Часть армейских подразделений уже находилась в гянджинском аэропорту. Они ожидали подкрепление - два железнодорожных эшелона с личным составом, военной техникой и вооружением, следовавшие из Москвы. По имеющейся у руководства города информации, составы находились в районе Уджара и Кюрдамира и должны были прибыть в Гянджу к вечеру. После этого планировалось незамедлительное вхождение войск в город.

Рано утром нас, партийный и хозяйственный актив города, собрали в горкоме партии. Все мы уже знали о трагедии в Баку, но достоверной информации почти не было. Тогдашний первый секретарь города, ныне покойный Фархад Мамедов, был предельно краток: «Надо спасать Гянджу».

Одновременно поступила информация о готовящихся провокациях со стороны проникших в город дашнаков. План был циничен и хорошо отработан: по «сумгайытскому сценарию» предполагалось убить нескольких своих соплеменников и возложить ответственность на гянджинцев. Один неверный шаг - и изверги в погонах советской армии получили бы формальный повод утопить город в крови.

Немедленно были сформированы оперативные группы, в которые вошли партийные и государственные работники, представители интеллигенции, авторитетные и активные граждане. Была взята под охрану так называемая «вторая часть города», где компактно проживало армянское население.

Отдельным и крайне важным направлением стала адресная работа с армянами и местным азербайджанским населением. Активисты буквально ходили по домам, вели прямые и откровенные разговоры, разъясняли ситуацию, предупреждали о последствиях любых незаконных действий. Речь шла не о давлении, а о предотвращении беды - о попытке донести людям правду о том, что любая провокация станет смертельной ловушкой не только для города, но и для самих людей.

Руководство города располагало тревожной и тщательно скрываемой от широкой общественности информацией: часть армянского населения была заранее вооружена - формально под предлогом «самообороны», но по сути для создания очагов управляемого хаоса. Это не было стихийным процессом. Напротив, в этом просматривался холодный расчет и четко выстроенный сценарий.

Именно на такой исход делали ставку провокаторы. Их цель заключалась в том, чтобы спровоцировать столкновения, спровоцировать кровопролитие, а затем, исказив реальность, представить происходящее как якобы межнациональный конфликт, как «геноцид». Чужими руками планировалось разжечь пожар, который должен был поглотить город, посеять страх, разрушить доверие между людьми и дать формальный повод для дальнейшего насилия.

Благодаря настойчивой, кропотливой и зачастую круглосуточной работе активистов эти коварные планы были сорваны. Провокации не прошли. Те, кто прибыл в Гянджу накануне с целью дестабилизации обстановки, были вынуждены ретироваться: часть скрылась в горных армянских селениях, а часть поспешно покинула город и ушла в Армению.

Параллельно через линейную милицию на железной дороге была налажена связь с руководством Уджарского и Кюрдамирского районов. Благодаря их оперативным и мужественным действиям во главе с тогдашним начальником отдела по борьбе с экономическими преступлениями линейного отдела милиции, подполковником Юсифом Мамедовым, удалось нейтрализовать эшелоны с техникой и фактически заблокировать их продвижение в сторону Гянджи.

Наряду с этим были оцеплены все въезды и выезды из города. Руководство Гянджи вело напряженные и сложные переговоры с командованием воинских частей, дислоцированных в городе. Им дали четко понять, Гянджа не отступит. В результате этих усилий удалось добиться главного - военные отказались от ввода подразделений в город.

Это были чрезвычайно тяжелые дни. Напряжение усиливалось с каждым часом: по неофициальным каналам люди узнавали все новые подробности зверств, совершенных в Баку. На центральной площади проходил многотысячный митинг, который определенные силы пытались использовать для дестабилизации обстановки - а это стало бы весомым аргументом в пользу ввода войск.

Люди в гневе сжигали партийные билеты, звучали резкие и порой опасные призывы. Но призывы к спокойствию, к ответственности и порядку возымели действие. Большинство не поддалось на провокации.

Партийные и государственные работники, представители интеллигенции и активисты сутками стояли на постах, грелись у костров, охраняя город как зеницу ока. Люди разных поколений и взглядов стояли плечом к плечу. Было достигнуто главное - взаимное доверие между властью и народом.

Так, ценой колоссального напряжения, ответственности и единства, удалось спасти второй город страны от кровавой расправы. Но думается, что главным аргументом против ввода войск стала стойкость гянджинцев, их мужество и желание бороться за свой город. 

Гянджа восприняла 20 Января как общенациональную трагедию. Были проведены траурные церемонии, читались молитвы, склонялись головы. Часть активистов удалось вызволить из подвалов КГБ.

Но трагедия Баку не сломила народ. Напротив - она ускорила национально-освободительное движение. И хотя ключевые события разворачивались в столице, имя Гянджи вновь и вновь звучало среди городов сопротивления.

Для гянджинцев 20 Января - это история, которая никогда не будет забыта. И сегодня мы вновь, как все последние тридцать лет, склоняем головы перед их светлой памятью.

Гянджа