Осудить человека не только невинного, но и неосведомленного о вечном

В прошлом веке в интеллектуальной среде ходила почти шуточная, а по сути пророческая фраза: «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью». Звучала как остроумная гипербола эпохи увлечения абсурдом и черным юмором. Но прошло время, и «Процесс» Франца Кафки стал реальностью. Хотя сам автор, скорее всего, не испытал бы ощущения торжества от того, что мир воплотил в реальность его аномальные предчувствия.

В романе Кафки под следствием был только его главный герой - Йозеф К. А в XXI веке «процесс» стал тотальным: безликая машина подозрений и навязанных обвинений преследует уже не отдельного героя, а общества, государства, целые цивилизации. И словно подтверждая правоту писателя, мы приближаемся к тому типу правосудия, о котором Кафка почти сто лет назад писал: «Осудить человека не только невинного, но и неосведомленного».

Темный зал суда, странные фигуры бюрократического пантеона, полузакрытые двери, бесконечные коридоры — все превращается в пространство, в котором нет разницы между реальностью и кошмаром

«Кто-то, по-видимому, оклеветал Йозефа К., потому что, не сделав ничего дурного, он попал под арест» — этой фразой начинается роман «Процесс», ставший пророчеством. На свой тридцатый день рождения Йозеф К. просыпается от голосов незнакомцев у себя дома: двое «служащих» сообщают ему, что он арестован, хотя причины им неизвестны. Ребята не лгут — им действительно неизвестна суть обвинения, они всего лишь винтики в механизме, который действует сам по себе, без объяснений, мотивов и логики.

Йозефу говорят лишь одно: против него начат судебный процесс, и приговор будет вынесен. Но арест странный — герой остается на свободе, продолжает работать, встречаться с женщинами, ходить по своим делам… Единственное обязательство — регулярно являться в суд, словно в некое тайное святилище абсурда.

Йозеф пытается сохранять достоинство. Он уверен в себе, порой даже дерзок. «Мне совершенно безразлично, чем закончится процесс, я просто рассмеюсь над любым приговором», — говорит он. Но бравада героя напоминает строки Камю: «Безмерный ужас порождается именно умеренностью». А потому спокойствие Йозефа только усиливает тревогу. Когда человек, оказавшийся в смертельной ловушке, продолжает говорить уверенно и разумно, сам абсурд начинает казаться логичным. «Это невозможно», - говорит Йозеф. «Еще как возможно», - возражает Система.

Фактическое оправдание - это настоящая свобода, но оно невозможно: коль скоро есть обвинение, значит, будет приговор. А приговор, как правило, означает смерть

То, что происходит с Йозефом, на первый взгляд похоже на нелепую пьесу. Его обвиняют, но он не знает в чем. Он должен защищаться в суде, но не понимает от чего именно. Адвокаты разводят руками: положение тяжелое. На первом же заседании, когда Йозеф позволил себе критику в адрес суда, ему бесстрастно сообщили, что он ухудшил свое положение. Потому что, как писал Кафка, «единственный правильный путь — смириться с существующими правилами».

Уверенность Йозефа постепенно растворяется. Появляются сомнения, страх, попытки примирения. Ему советуют обратиться к художнику Титорелли — человеку, который пишет портреты судей и, следовательно, принадлежит к той же системе. Позже выясняется, что принадлежит к ней всё вокруг - сам художник, его странные помощницы, помещения, лестницы, город…

Титорелли объясняет Йозефу парадоксальные «варианты спасения», которых всего три. Фактическое оправдание - это настоящая свобода, но оно невозможно: коль скоро есть обвинение, значит, будет приговор. А приговор, как правило, означает смерть.

Фиктивное оправдание - это ложная свобода: дело не закрывается, и в любой момент его могут арестовать.

И когда Система доходит до его двери, она не спрашивает разрешения, а просто переступает порог

И единственная реальная перспектива - это бесконечное затягивание оглашения приговора. То есть временная отсрочка, когда обвинение остается в силе и может в любую минуту возродиться, - бесконечный процесс, пожирающий жизнь, энергию, время и свободу.

Выбор между смертью, фикцией и бесконечностью — это и есть суть механизма взаимоотношений маленького человека и Системы. Кафка показывает, что у этой машины нет задачи объяснять, доказывать или искать справедливость. Она существует ради самой себя, а не ради тех, на чьи головы обрушивается.

Йозеф К. не герой сопротивления, не диссидент и не преступник. Он — средний европеец, живущий будничной жизнью: работа, увлечения, женщины, привычки. И когда Система доходит до его двери, она не спрашивает разрешения, а просто переступает порог. Она как паук, которому все равно, кто именно попал в его сеть. «Суд принимает тебя, когда захочет, и освобождает, когда захочет», — объясняет герою тюремный капеллан.

Выбор между смертью, фикцией и бесконечностью — это и есть суть механизма взаимоотношений маленького человека и Системы

Темный зал суда, странные фигуры бюрократического пантеона, полузакрытые двери, бесконечные коридоры — все превращается в пространство, в котором нет разницы между реальностью и кошмаром. Йозеф живет, как и раньше, но постепенно понимает, что он уже осужден. Хотя никто так и не огласил приговор.

И вот однажды двое «служащих» вновь приходят за ним. Не объясняя и не угрожая, его вежливо приглашают «пройтись», ведут в каменоломню и втыкают герою нож в сердце. В последнее мгновение жизни Йозеф К. выдыхает фразу, которую можно считать эпитафией всей эпохе: «Как собака…»

Этими словами Франц Кафка завершает роман «Процесс». Но, похоже, его продолжение литературе уже не принадлежит.

Оно принадлежит нам…