Переворот или попытка модернизации

или Кто боится Масуда Пезешкиана

Выборы в Иране, принесшие президентское кресло Масуду Пезешкиану, стали историческими, сулящими не просто смену тональности в иранской политике, но и потенциальную трансформацию всей политической культуры Исламской Республики.

Однако победа реформатора  - профессионального хирурга и не менее профессионального политика, человека диалога и компромисса — столкнулась с яростным сопротивлением консервативного ядра системы. Сегодня оно разворачивает сценарий, достойный страниц остросюжетного политического триллера.

Обвинения в попытке государственного переворота, звучащие с трибун консервативных депутатов, — не стремление разоблачить «преступление», а, скорее, попытка предотвратить саму возможность реформ. Эти обвинения — как предостережение, как сигнал, что власть не намерена отдавать даже малую часть контроля без сопротивления.

Возникает закономерный вопрос: кто стоит за этой атакой под флагом «мятежа»? Речь, очевидно, идет не об отдельных фигурах, а о глубинных механизмах и структурах, которые десятилетиями формировали устойчивый иммунитет системы к переменам.

По информации иранского оппозиционного телеканала Iran International, более 30 депутатов парламента официально требуют отставки президента Пезешкиана. Подобное давление подается как защита исламской революции, но на деле свидетельствует об отчаянной попытке сохранить монополию на власть. Бывший посол Ирана, а ныне депутат Абольфазль Зохреванд, обвинил Пезешкиана в стремлении «положить конец исламской революции» и даже, без тени сомнения, в попытке свергнуть верховного лидера Али Хаменеи. Он утверждает, что целью президента является нормализация отношений с Израилем и присоединение Ирана к Авраамовым соглашениям, заключенным между Израилем и рядом арабских государств при посредничестве США.

При этом он не приводит ни одного доказательства, ни одной конкретной меры, которые могли бы подтвердить столь радикальные обвинения. Зохреванд не представляет фактов, не ссылается на документы или свидетельства. Его заявления - политический перформанс, рассчитанный на дискредитацию избранного президента и срыв реформаторской повестки еще до ее начала.

На фоне этой кампании демонизации все громче звучат голоса тех, кто понимает: атака на Пезешкиана не отражает борьбу за чистоту идеалов революции, а является угрозой стабильности самого государства. Один из близких советников верховного лидера вице-президент Мохаммад Мохбер ясно дал понять, что подобное давление подрывает легитимность избранного президента и рискует дестабилизировать внутреннюю архитектуру власти. В условиях, когда регион продолжает содрогаться от последствий конфликта на Ближнем Востоке, Иран не может позволить себе внутренний хаос, особенно инспирированный самими политиками.

Бывший официальный представитель правительства Али Рабии выразился еще более драматично: «Пыль после взрывов еще не улеглась, но звук поляризации громче, чем разрывы ракет». Эта метафора — точный диагноз нынешнего момента: внутренний разлом в Иране может оказаться более опасным, чем внешние угрозы.

Пезешкиан: реформа без радикализма

Сам Пезешкиан, оставаясь верным своей манере мягкой силы и врачебного спокойствия, дал понять, что не ведет войну с системой, но стремится к ее оздоровлению. Его слова на заседании правительства: «Нам не позволено навязывать другим свои взгляды... Те, кто выступает против нас, не обязательно наши враги» - это не просто политкорректность. Это осознанная стратегия удержания баланса, важного для выживания любой сложной системы. Пезешкиан предлагает не слом, а модернизацию, не разрушение, а эволюцию. Именно это и пугает догматиков: возможность трансформации системы без разрушения ее основы.

Политический мыслитель и бывший депутат Ахмад Ширзад, а также представитель Фронта реформ Джавад Эмам предложили конкретные шаги для разрядки напряженности: освобождение политзаключенных, всеобщая амнистия, возвращение диаспоры, вовлечение народа в политическую жизнь. Это не утопия, а рецепты для сохранения целостности общества. В условиях, когда миллионы иранцев живут за пределами страны, а молодежь все чаще чувствует отчуждение от власти, игнорировать эти предложения - значит терять нацию.

И все же, кто в Иране переворачивает власть на самом деле?

Вопрос, заданный Зохревандом - «Что еще это может быть, если не переворот?» - звучит особенно цинично, если учесть, кто и как его задает. Переворотом можно считать лишь те действия, которые ведут к силовому свержению власти. Но Пезешкиан не разворачивал танки, не проводил арестов, не подрывал институт верховного руководства. Его «преступление» заключается в стремлении услышать общество, создать каналы обратной связи и вернуть диалог в политическую жизнь страны.

На этом фоне гораздо более тревожным выглядит поведение тех, кто шельмует законно избранного президента и открыто ставит под сомнение его политическую легитимность. Именно это и есть  политическая подрывная деятельность. Именно здесь зарождается подлинный переворот, на этот раз  против воли народа, выразившегося в избирательной урне.

Таким образом, битва за Иран началась не между революцией и контрреволюцией, а между страхом и надеждой.

Сегодняшняя атака на Пезешкиана - не что иное, как симптом более глубокого страха элиты перед изменениями, которых требует время. Его попытка реформировать управление, сделать систему более открытой, инклюзивной и гибкой - ответ на вызовы XXI века. Тот, кто борется с этим ответом, на самом деле борется не за стабильность, а за застой. А застой, как известно, призван быть медленной смертью любой системы, особенно в эпоху глобальных трансформаций.