Пироман эфирных войн

Соловьеву пора замолчать и исчезнуть с экранов, желательно - навсегда

В парламенте Армении прозвучал резкий и недвусмысленный сигнал: телеведущий Владимир Соловьев был публично назван «телевизионным уродцем», разрушающим двусторонние отношения и провоцирующим внутренние конфликты в чужих государствах.

Слишком долго постсоветское пространство позволяло сомнительным персонам с микрофоном диктовать формат межгосударственного диалога - нередко в духе националистической истерики, звучащей из уютных студий государственных телеканалов. Теперь ответ пришел с официальной парламентской трибуны - запоздало, но громко и ясно.

Имя Владимира Соловьева давно стало синонимом информационной агрессии, манипуляции и культурной деградации публичного пространства. Это не журналист, а идеологический рецидивист, для которого патриотизм измеряется количеством уничтоженных оппонентов в прямом эфире. В разные годы объектами его ярости становились Навальный, Лукашенко, Зеленский, Пашинян, Байден, Макрон, папа римский - и, конечно, все, кто хоть как-то ставил под сомнение имперскую доктрину Кремля.
Сегодня мишенью стал Иреван. Поддерживая олигарха Самвела Карапетяна, который, по его утверждению, страдает от «продажной, подлой, ничтожной власти», Соловьев фактически выносит приговор народу Армении, выбравшему эту власть на демократических выборах. Он заявляет: «Вас предали», «Вы безвольны», «Вас ждет судьба «арцаха».
Разве это журналистика? Нет. Здесь даже близко нет ничего от профессии, предполагающей объективность и ответственность. Это - политическая магия черной школы, в которой заклинания состоят из ненависти, надменности и безнаказанной лжи.
Парадокс в том, что Владимир Соловьев - как и его идейные соратники: Маргарита Симоньян, Ольга Скабеева, а также некогда либеральные символы вроде Раисы Горбачевой и Галины Старовойтовой - вовсе не объединители. Они - медиахакеры и политические актеры, эксплуатирующие тему национальной боли. Их метод - не созидание, а вживление вируса в ткань межнациональных отношений. Именно они, а не рядовые армяне или азербайджанцы, годами закладывали информационные мины под хрупкое братство народов. Они подменили диалог - монологом, уважение - агрессией, эмпатию - страхом. С экранов телевидения вытеснялись рефлексия и сомнение - вместо этого насаждалась ритуальная ненависть, замаскированная под «патриотизм». Они втянули постсоветское пространство в зону вечного конфликта, где вчерашние соседи превращаются в объекты для пропагандистских атак.
Вспомним, как в 1990-е по эфиру разносились токсичные посылы, якобы отстаивающие «русский мир», но, по сути, уничтожающие любую попытку нации строить собственную идентичность. Сегодня, спустя три десятилетия, этот стиль стал мейнстримом. И Соловьев в нем выступает не как комментатор, а как дежурный разжигатель, готовый развернуть любую трагедию в цирковое представление.
Соловьев владеет виллами в Италии, но с телеэкранов учит россиян патриотизму. Он говорит о нравственности, размахивает «духовными скрепами», но сам неоднократно был уличен в хамстве, сексизме, ксенофобии и тотальном пренебрежении этикой. Он изображает православного верующего, хотя его эфиры скорее напоминают дьявольскую литургию ненависти, где нет места ни состраданию, ни прощению, ни элементарному пониманию человеческой боли. Ему чуждо все, что делает журналиста мостом между культурами и народами. Он не посредник - он поджигатель, динамит, заложенный в основание общественного диалога.
Спикер парламента Армении Ален Симонян впервые открыто назвал вещи своими именами. Обвинив Владимира Соловьева во вмешательстве во внутренние дела страны, он прямо указал: подобные заявления на государственном российском канале не просто вредят двусторонним отношениям - они вызывают отвращение у армянского общества. Симонян, не подбирая формулировок, поставил точку в эпохе терпимости к телеагрессии.
Спрашивается, была бы трагедия армяно-азербайджанских отношений такой острой, если бы в региональное медиапространство не были вброшены ядовитые семена российской «имперской журналистики»? Возможно, без телевизионных палачей в костюмах ораторов голос примирения давно бы зазвучал по-настоящему.
Соловьев - не журналист. Он - психологический диверсант, моральный урод, архитектор розни. Он опасен не только тем, что говорит, - опасен тем, что его слышат и верят. Он не строит мосты - он по ним топчется, ухмыляясь и поправляя запонки.
И это, наконец, поняли и в Армении: с такими персонажами не дискутируют - их выключают. В прямом и переносном смысле. Ему место - в архиве, среди призраков пропаганды, отравивших разум и судьбы целых поколений.
В Азербайджане хорошо помнят одну из последних провокаций этого горе-журналиста в адрес нашей страны. В прямом эфире, в своей привычной манере словесной эквилибристики, Соловьев затронул одну из самых чувствительных тем того времени - национальную принадлежность террористов, устроивших бойню в «Крокусе». Он заявил, что «одна из фамилий показалась азербайджанской», но тут же спохватился и добавил, что она «могла бы показаться и армянской, и казахской». И, разумеется, не забыл напомнить о себе как о «советском интернационалисте», уверенном, что «наций у преступников» не существует.
Но тогда, и не только в Азербайджане, прозвучал резонный вопрос: если ты действительно интернационалист - зачем вообще вбрасывать национальный маркер в контексте теракта? Почему нужно оговариваться, рассуждать о фамилиях, если никто этого не требовал? Почему вдруг появилась необходимость подчеркивать свою «толерантность», которую никто под сомнение не ставил?
Ответ очевиден - Соловьев давно перестал быть журналистом. Он - настроенный на повтор механизм, чья цель - программно воспроизводить паранойю, подозрения и недоверие между народами. Он хочет выглядеть «мостом взаимопонимания», но на деле - поджигает этот мост изнутри. Играет на страхах, раздувает национальные травмы, сеет подозрение и враждебность, тонко маскируя это под риторику «единства». 
Мы, азербайджанцы, - народ, переживший боль Карабаха, трагедию Ходжалы, десятилетия унижений и оккупации. Мы знаем, что значит быть стертым, преданным, несправедливо обвиненным. Поэтому мы особенно чувствительны к словам. Особенно к тем, которые безответственно бросают в огонь общественного сознания.
Когда Соловьев говорит: «У меня нет проблем с азербайджанским народом» - это звучит не как извинение, а как снисходительное менторство, как будто кто-то великодушно разрешает нам быть достойными. Но мы не нуждаемся в разрешении от человека, который годами оправдывал Бучу, прикрывался Христом, разъезжал на «Майбахе» по виллам на озере Комо, пока вещал о «духовных скрепах».
Соловьев - не судья и не моральный арбитр. Он - рецидивист эфира, чья речь давно превратилась в токсичную смесь пафоса и лицемерия. Называя себя «советским интернационалистом», он, похоже, забыл, что это - не титул для самовозвеличивания, а обязанность: никогда не ставить под сомнение целые народы, даже если «фамилия показалась похожей». Интернационализм - это не удобная фраза для телекамер, это - ответственность, это - жизнь.
Ради справедливости стоит сказать и следующее: после последнего шоу Соловьева извинений заслуживает и армянское общество. Не в форме показного, театрального покаяния, а в единственно уместной форме - в виде исчезновения подобных рупоров с экранов. И, желательно, навсегда.