Почему Мерц срочно позвонил Алиеву Minval Politika

В череде событий последнего времени нельзя не обратить внимание на внезапный телефонный звонок федерального канцлера ФРГ Фридриха Мерца президенту Азербайджана Ильхаму Алиеву. За скупыми строками протокольных сообщений об итогах этой беседы скрывается явно выраженный интерес Германии к углублению сотрудничества с Азербайджаном — интерес, который становится всё более заметным на фоне стремительного роста роли Баку в региональных процессах. Сегодня именно Азербайджан во многом определяет содержание постконфликтной повестки на Южном Кавказе и одновременно выступает ключевым звеном в формирующейся трансконтинентальной связке Центральная Азия – Каспийский регион – Чёрное море – Европейский союз. В этих условиях внимание Берлина к Азербайджану выглядит не эпизодическим, а стратегически обусловленным, отражая стремление Германии закрепиться в новой архитектуре региональных коммуникаций и энергетической безопасности, где Баку играет роль одного из центральных акторов.

Неслучайно именно в русле стремления к более углублённому и устойчивому диалогу канцлер Мерц пригласил Ильхама Алиева посетить Германию с официальным визитом в любое удобное для азербайджанского лидера время. Приглашение было с благодарностью принято, что само по себе подчёркивает взаимную заинтересованность сторон и готовность вывести двусторонние отношения на новый уровень стратегического взаимодействия.

Если вспомнить недавнюю историю, отношения между Азербайджаном и Германией в последние годы развивались, мягко говоря, неровно. В период нахождения у власти так называемой «светофорной» коалиции — политического союза, сформированного из партий, существенно различавшихся по идеологическим подходам, — складывалась порой парадоксальная ситуация. Канцлер Олаф Шольц, представлявший Социал-демократическую партию Германии, стремился поддерживать продуктивный и прагматичный диалог с Баку, тогда как министр иностранных дел Анналена Бербок, один из ключевых лидеров партии «Зелёных», своими заявлениями и действиями фактически нивелировала значительную часть тех позитивных наработок, которые существовали в двусторонних отношениях. Это расхождение во внешнеполитических подходах внутри немецкого правительства создавало впечатление отсутствия единой линии Берлина по азербайджано-германскому направлению и затрудняло развитие стабильного партнёрства.

Образно выражаясь, складывалась ситуация, когда на политическом «светофоре» одновременно загорались два цвета — красный и зелёный, создавая эффект паралича внешнеполитической линии. Было неясно, двигаться вперёд или оставаться на месте: попытки канцлера выстраивать конструктивный диалог вступали в очевидное противоречие с жёсткими и порой идеологизированными заявлениями главы МИД. В результате Азербайджану приходилось сталкиваться с двойственными сигналами, что подрывало доверие к предсказуемости и последовательности внешней политики Берлина.

Судя по всему, подобная практика осталась в прошлом. Тем более что официальный визит президента Германии Франка-Вальтера Штайнмайера в Баку в марте этого года продемонстрировал наличие значительного, во многом ещё не реализованного потенциала двусторонних отношений. Этот визит показал, что при грамотном и последовательном подходе сотрудничество между двумя странами способно принести колоссальную пользу как Азербайджану, так и Германии, открывая новые возможности в сфере экономики, энергетики, логистики и политического взаимодействия.

Похоже, что в Берлине пришли к выводу: наиболее подходящее время для раскрытия этого потенциала уже наступило, и упускать момент было бы стратегической ошибкой. Германия, судя по динамике последних контактов, стремится воспользоваться открывшимися возможностями и выстроить с Азербайджаном более глубокую и прагматичную модель сотрудничества, соответствующую новым реалиям региональной и европейской политики.

Отметим, что в Берлине традиционно крайне чувствительно относятся к вопросам, связанным с правами человека и политическими свободами. Однако недавние события в Азербайджане, связанные с задержанием ряда оппозиционных деятелей, похоже, не вызвали в Германии ожидаемой критической реакции. Во многом это может объясняться тем, что в данных делах фигурирует так называемый «российский след». В условиях резкой конфронтации между Германией и Россией и глубоко напряжённых двусторонних отношений в Берлине явно не стремятся публично вступаться за людей, чья деятельность — прямо или косвенно — может быть интерпретирована как связанная с интересами Москвы. Такая осторожность объясняется стремлением избежать политически неоднозначных сигналов и не дать повода для спекуляций о возможных разночтениях внутри западного лагеря в вопросе отношения к российскому влиянию.

Примерно такую же линию Берлин проводит и в отношении Армении, где судьба пророссийских оппозиционных фигур также не вызывает заметного интереса. Германия явно предпочитает не втягиваться в ситуации, которые могут быть интерпретированы как вмешательство в дела политических сил, ориентированных на Москву. В условиях острого противостояния с Россией и стремления минимизировать любые каналы её влияния в регионе Берлин демонстрирует прагматичный подход, отделяя вопросы демократических стандартов от тех случаев, где присутствие «российского фактора» способно исказить политические интерпретации и привести к нежелательным дипломатическим сигналам.

В совокупности всё это показывает, что Германия находится в фазе глубокой перенастройки своей региональной политики, стремясь выстроить более согласованную и стратегически мотивированную линию как на Южном Кавказе, так и в Центральной Азии. В условиях стремительного изменения геополитического ландшафта Берлин ясно осознаёт, что именно Азербайджан становится ключевым звеном, соединяющим эти два пространства — от постконфликтных процессов на Южном Кавказе до новой архитектуры транзитных, энергетических и логистических коридоров, связывающих Центральную Азию с Европой. Усилившаяся роль Баку в региональных делах, его растущая автономность и способность формировать повестку в межрегиональных взаимодействиях делают его для Германии партнёром, значение которого нельзя игнорировать.

Именно поэтому Берлин стремится укрепить диалог с Азербайджаном, минимизируя политические шероховатости и ориентируясь прежде всего на те сферы, где сотрудничество способно приносить стратегическую выгоду — от энергетической безопасности и транспортных маршрутов до политической координации в расширяющемся каспийско-черноморском пространстве. На этом фоне отношения с Баку становятся не просто одним из направлений внешней политики Германии, а важнейшим элементом её новой геополитической конфигурации, определяемой растущими интересами Берлина в регионе, который приобретает критическое значение для всей Европы.