Посмертное донорство в Азербайджане: мифы, страхи и реальность ТОЧКА ЗРЕНИЯ

О посмертном донорстве в Азербайджане начали говорить еще в 2010-м году нынешнего столетия, но только в конце февраля этого года, то есть спустя почти 15 лет, в двух медицинских центрах Баку в один день были проведены первые трансплантации органов от умершего донора живым пациентам.

В Центральном таможенном госпитале была успешно проведена трансплантация печени пациентке Мензер Яшар гызы Шарифовой (12.10.2002 г.р.), страдающей циррозом печени вследствие вирусных гепатитов B и D. У нее не было возможности получить орган от живого донора. Операцию провела профессиональная команда врачей под руководством доктора медицинских наук Мирджалала Кязыми.

Кроме того, врачом-офтальмологом и хирургом Национального центра офтальмологии имени академика Зарифы Алиевой Джамилем Гасановым и профессиональной командой была проведена пересадка роговицы двум реципиентам. Один из них является жителем Загаталы, а другой - Физули.

В Координационный центр по донорству органов и трансплантации при Министерстве здравоохранения Азербайджанской Республики поступила информация о диагностировании смерти мозга у пациента, проходившего лечение в Клиническом медицинском центре. Координационный центр по донорству органов и трансплантации принял соответствующие меры по организации и координации процесса донорства органов и трансплантации.

Семья гражданина, у которого диагностирована смерть мозга, согласилась на пересадку органов. Таким образом, это первый подобный случай в истории современного азербайджанского здравоохранения в области донорства органов и трансплантации. Более того, это первый случай трансплантации органов от мертвого человека живому пациенту во всем регионе Южного Кавказа.

Ну и, казалось бы, протоптанная азербайджанскими трансплантологами тропинка, протопчет широкую дорогу к подобного рода операциям, спасая или улучшая качество жизни тысячам, потерявшим надежду на восстановление. Но все не так однозначно…

У нас, конечно, особая ментальность. И дело не только в религиозности, о которой мы поговорим позже. Скорее, речь идет скорее о: комплексе полной незащищенности – «лучше перебдеть, чем недобдеть»; излишней суеверности, при которой «плохая примета» завещать свои органы после смерти трансплантологам, но бронировать места на кладбище и заранее воздвигать себе мраморные глыбы с отрытой датой смерти – норм; ну и элементарной неграмотности - «подобрали подходящего донора – стукнули по башке – пока теплый, привезли на операционный стол – переставили годные почки, печень тому, кто заказал»; «из-за квартир убивают, что ж из-за органов не убить»; «вот войны и затевают ради органов»…

«Но из-за квартир убивают, чтобы получить квартиру. А убивать из-за органов бессмысленно – ведь нужен не любой орган, а тот, который подойдет по многим параметрам. Заранее узнать это невозможно. Чтобы узнать, годится ли почка, она должна пройти кросс-матч, а для этого берут лимфоциты селезенки донора, которые невозможно взять у живого. Не говоря уже о том, что нужна проверка на ВИЧ, на гепатит, причем срочно. Поджелудочная железа, почки, селезенка – все эти органы долго не живут. Необходимы хорошо оборудованные лаборатории, бригады высококвалифицированных специалистов», - рассказывает Vesti.az военный врач, хирург Эмиль Асадов.

По словам специалиста, в Азербайджане подобные операции давно можно было бы поставить на поток, как, например в Израиле или Иране, но все дело в пресловутом менталитете и часто в недоверии к врачам.

«Многие бояться прижизненно завещать свое тело и стать потенциальными донорами, опасаясь, что в случае серьезных проблем со здоровьем никто не станет спасать жизнь, а их тело «пустят на запчасти». Но сам факт констатации смерти, особенно если речь идет о смерти потенциального донора, процедура изъятия органов, их пересадка, - каждый этап имеет множество нормативных правовых актов и медицинских протоколов. Кроме того, если мы говорим об изъятии органов у покойного, то важно помнить: речь идет о смерти мозга», - говорит Эмиль Асадов.

На вопрос о вероятности медицинских ошибок в столь щепетильном деле, хирург ответил, что их исключать невозможно: «У меня в практике были два случая, когда: в одном - пациентка «ожила» через два часа после того, как медики зафиксировали смерть, и ситуация, когда через несколько часов очнулся раненый боец, уже после помещения его в «предморговую» палату. Поэтому мы ничего не можем исключать. Иногда «воскресают» самые безнадежные. Но, с другой стороны, это исключительные случаи в отличие от ситуаций, когда, к примеру, в частных клиниках медики могут месяцами, а то и годами держать на аппарате пациента, заведомо понимая, что это не приведет к положительному результату и чуда не случится. Весь вопрос только в том, сколько времени родные готовы оплачивать так называемое лечение».   

«Я не думаю, что наш народ массово побежит писать завещание о добровольном донорстве после кончины. Или многие родственники, чьи близкие умирают во время авто и других катастроф, разрешат изымать их органы. Тут, наверное, важную роль должна сыграть положительная пропаганда данной практики. Ведь, по большому счету, быть донором, продлевать жизнь другим – это почетно. Да и не каждому дано, даже в случае написания завещания. Потому что, если уж ты на это подписался добровольно, то будь добр, береги свое тело», - резюмировал врач.

Итак, если мы говорим о донорстве органов, то за последние два года число людей, выразивших желание стать посмертными донорами в Азербайджане, едва достигает 100 человек. При этом на конец прошлого года число лиц, ожидающих очереди для пересадки органов, составляло порядка 1000 человек: 366 человек ждут пересадки печени, 698 человек – почек, 585 человек — пересадки костного мозга. Порядка 400 больных в стране находится на диализе. В рамках государственной программы в Турцию отправлены 25 пациентов для пересадки костного мозга, а из-за рубежа нашими медиками закупается роговица. На сегодня число доноров минимум в шесть раз меньше тех, кто ожидает органы.

У донора после кончины можно изъять сердце, легкие, почки, печень, поджелудочную железу, желудок, кишечник, матку, кисти рук, верхние и нижние конечности, роговицу, костный мозг, стволовые клетки, сегменты кожи.              

Противники посмертного донорства также любят ссылаться на религию, а собственно, на слова Пророка Мухаммеда из Корана: «Сломать кость мертвого все равно, что сломать кость живому».

Забывая при этом, что история медицины в исламе насчитывает более 1500 лет. Так, Ибн Аби Рамта ат-Тамими, современник Мухаммеда, практиковал хирургическое лечение болезней и травм уже в 600-х годах, Абу Бакр Мухаммед ар-Рази (865 г.р.) описал анатомию человека и создал «Аль-Хави» – медицинский справочник с врачебными заметками о кори, оспе, болезнях глаз и даже нейрохирургии, а Абу аль-Касим аз-Захрави (936 г.р.) – “отец современной хирургии” – изобрел и применил хирургические эндоскопы, описал процесс катетеризации и создал инструменты для него, нашел успешный способ остановки кровотечения путем соединения крупных артерий, а также проводил операции с разрезом трахеи, чего избегали многие врачи, в том числе и Ибн Сина.

Тело, согласно исламу, дано человеку Аллахом временно, на хранение, и относиться к нему мусульманин должен бережно, с особым вниманием, как к аманату, и, конечно, лечить: “Лечитесь, ибо Всемогущий и Великий Аллах, создав болезнь, создал и лекарство от нее, кроме одной – старости”.

Сегодня во многих мусульманских странах пересадка органов не считается чем-то из ряда выходящих. Так, Ширазский центр трансплантации органов в Иране сейчас является одним из мировых лидеров по трансплантации печени и почек, а в 2022 году Ирак находился в десятке лидеров по количеству прижизненных доноров на 1 млн населения, обогнав США. А Иран был на 14 месте рейтинга. Кроме того, у Ирана хороший рейтинг и по количеству посмертных доноров – 12.2, что чуть выше Израиля, Польши и Германии.

Те, кто выступают за посмертное донорство, руководствуются другой Сурой из Священного Корана: «Кто убьет человека не за убийство или распространение нечестия на земле, тот словно убил всех людей, а кто сохранит жизнь человеку, тот словно сохранит жизнь всем людям» (Сура аль-Маида, 32).

Каноническое христианство также призывает к бережному отношению к мертвому, но признает посмертную трансплантацию органов. Правда с оговоркой, что органы человека не могут рассматриваться как объект купли и продажи. Пересадка органов от живого донора может основываться только на добровольном самопожертвовании ради спасения жизни другого человека. Что касается практики изъятия органов у только что скончавшихся людей, должна быть исключена неясность в определении момента смерти. Неприемлемо сокращение жизни одного человека, в том числе через отказ от жизнеподдерживающих процедур, с целью продления жизни другого.

Нужно помнить, что церковь исповедует веру в телесное воскресение умерших, но посмертное донорство органов и тканей считает проявлением любви, простирающейся и по ту сторону смерти.

Еврейская традиция предписывает уважение к смерти и покойному и требует исполнения его последней воли Раввины прошлых поколений (Нода би-Йеуда и Хазон Иш), обсуждая вопрос о пересадке органов умершего человека, писали так: если есть конкретный еврей, жизни которого угрожает опасность и пересадка органа может ему спасти жизнь, можно делать такую пересадку. В других случаях, например, для опытов и т.д., запрещено использовать тело умершего. Как я слышал, когда человек пишет завещание, он уже не вправе решать, кому будут пересажены органы — кому-то из Израиля, кому-то из Газы, еврею, нееврею, опасно больному, не опасно больному… Поэтому, по закону Торы, человек такого завещания писать не может.

Если Аллах дал человеку тело на время, то, может быть, самое важное — не в том, сколько оно проживет, а в том, какую пользу принесет другим? Спасение жизни — высшее благо во всех религиях, и пока тысячи людей ждут трансплантации, от нас зависит, будем ли мы их спасать, когда уже не сможем спасти себя.

Чем отличается смерть от жизни? Возможно, тем, что даже после нее можно дать кому-то надежду. Нужно понимать, что посмертное донорство — это не торговля органами, не заговор врачей и не угроза религии. Это шанс спасти, когда другого выхода нет. Вопрос в том, сколько лет еще понадобится, чтобы Азербайджан принял это не как сенсацию, а как норму жизни.