Повсюду КСИР и Басидж , но у людей нет денег…

После того как президент США Дональд Трамп продлил перемирие на несколько дней, внимание мировой общественности приковано к вопросу: вернутся ли Тегеран и Вашингтон за стол переговоров? В эти дни иранцев не покидает страх перед возобновлением войны, однако некоторые из них, напротив, разочарованы тем, что конфликт может завершиться без смены действующего режима.

Подобные настроения рядовых граждан нашли отражение в недавнем репортаже Би-би-си из Тегерана. Главный международный корреспондент BBC World Лиз Дюсет ведет репортажи из иранской столицы при условии, что ни один из ее материалов не будет использован Персидской службой Би-би-си. Данные ограничения распространяются на все международные СМИ, аккредитованные в Иране.

Внимание мировой общественности приковано к вопросу: вернутся ли Тегеран и Вашингтон за стол переговоров?

«В погожий весенний день улица Санаи Газнави в Тегеране кажется самым обычным местом: здесь заведения быстрого питания и цветочные лавки соседствуют с магазинами продуктов и хозтоваров. В стране, где людей давно испытывают на прочность бесконечные кризисы, эта улица — срез общества, пытающегося просто прожить еще один день, пока будущее народа зависит от внешних, неподконтрольных ему сил», — пишет корреспондент.

Для Мохаммада, одетого в простую футболку и джинсы, даже привычный ритуал — поднятие полосатого навеса над семейным обувным магазином — превращается в акт надежды. «Мне приятно находиться здесь, — признается он нам, когда мы заходим в его тесный магазинчик, где полки от пола до потолка заставлены кроссовками всех размеров. — Очень многие потеряли работу и сейчас сидят без дела».

Покупателей в магазине почти нет.

«Раньше их было так много», — с грустью вспоминает его отец Мустафа. Он с гордостью поясняет, что этот бизнес принадлежит их семье уже 40 лет.

Перспективы на будущее пугают иранцев

Один из иранских сайтов, Asr-e Iran, недавно опубликовал неофициальную оценку, согласно которой из-за совокупного воздействия войны и почти полного отключения интернета правительством в стране могли пострадать или вовсе исчезнуть до четырех миллионов рабочих мест.

С плотно забитых полок магазина выглядывают коробки с логотипами западных брендов, таких как New Balance и Clarks. «Сделано в Китае», — бесстрастно констатируют отец и сын. «В Иране даже подделки теперь стоят дорого», — добавляет Мохаммад.

Журналист предполагает, что Мустафа и его сын хотели бы продления хрупкого перемирия и успешного завершения переговоров с Америкой, чтобы вновь импортировать подлинные товары из западных стран. Однако в ходе беседы выясняется обратное: молодой иранец выступает за продолжение войны ради радикальной смены режима. «Мы надеемся, что война начнется снова», — заявляет Мохаммад с ироничной улыбкой. Его отец бросает многозначительный взгляд на своего 27-летнего сына: «Посмотри на мои седые волосы — я понимаю в этой жизни больше, чем он».

«Мы просто устали выживать в условиях экономики, которая неуклонно катится вниз, — говорит Мустафа. — Некоторые люди верят, что, если война возобновится, ситуация в конечном итоге резко изменится к лучшему».

По словам многих иранцев, они «просто устали выживать в условиях экономики, которая неуклонно катится вниз»

У входа в соседнюю лавку пожилая женщина по имени Шахла, в светлом платке, пытается удержать буханку хлеба на доске с прищепкой для бумаг, которая фиксирует ее список покупок и пачку купюр. Заметив журналиста, она останавливается, чтобы поделиться наболевшим. «Теперь за буханку хлеба приходится платить в три раза больше, — сетует она, проводя пальцами по мягким ломтикам внутри пакета. — Люди проходят через настоящий ад просто ради того, чтобы купить хлеб».

Она обводит взглядом эту зеленую улицу в центре Тегерана, которая расположена ровно посередине между богатым севером с его роскошными магазинами и фешенебельными кафе и более бедным, консервативным югом. «У обеспеченных людей все в порядке, но не у простых рабочих, которые зарабатывают крохи», — поясняет Шахла.

Надзор за безопасностью в Тегеране заметно ужесточился, и это ощущается повсеместно. Сотрудники спецслужб в штатском — представители военизированной добровольческой организации «Басидж» или КСИР — теперь встречаются на каждом шагу. В нескольких минутах езды, на площади Фердоуси, выставлены громоздкие черные бронемашины в окружении вооруженных людей в форме — недвусмысленный сигнал властей.

Чуть дальше по улице популярное кафе переполнено посетителями, которые терпеливо ждут своей очереди за поджаренными бутербродами и кофе со льдом. Даже в условиях глубокого кризиса культура тегеранских кафе продолжает жить.

Многие иранки, как молодые, так и пожилые, демонстративно игнорируют законы, предписывающие «скромность» и обязательное ношение хиджаба

Контрасты в этом городе поражают. Женщины в традиционных платках и длинных пальто делят тротуар с молодежью в широких джинсах, с пирсингом и татуировками. Многие иранки, как молодые, так и пожилые, демонстративно игнорируют законы, предписывающие «скромность» и обязательное ношение хиджаба. Это наследие протестов «Женщины, жизнь, свобода», которые всколыхнули Иран несколько лет назад и, как и все подобные выступления в стране, были подавлены силой.

Житель Тегерана Али вместе с другом курит импортные сигареты «Наполи». Мысли о войне не дают ему покоя. К ним присоединяется его сестра — у нее короткая стрижка и модные бирюзовые очки. «Во время активных боевых действий было страшно, — вспоминает Али. — Мы чувствовали себя брошенными. Наши родные были в других городах Ирана, и мы даже не могли с ними связаться».

Перспективы на будущее их тоже пугают. Сестра Али рассказывает, что недавно уволилась из ресторана, где работала поваром: владелец честно признался, что больше не может выплачивать ей зарплату. «Я одновременно люблю и ненавижу президента Трампа, — признается Али. — Люблю за то, что он обещал помочь иранскому народу, и ненавижу за то, что он этого так и не сделал».

На площади Вали-е Аср среди множества иранских флагов выделяется гигантская фреска с изображением Али Хаменеи, погибшего в результате израильских авиаударов в первые часы войны 28 февраля

Тем временем каждый вечер на центральной площади Тегерана собираются сторонники действующего строя, чтобы выразить поддержку правительству.

На площади Вали-е Аср среди множества иранских флагов выделяется гигантская фреска с изображением бывшего верховного лидера аятоллы Али Хаменеи, погибшего в результате израильских авиаударов в первые часы войны 28 февраля.

Ряды стульев, расставленные по всей площади, заняты людьми, пришедшими на открытые дебаты. Обсуждается, в частности, вопрос: одобрял ли их покойный лидер саму идею переговоров с Америкой?

Одна женщина, с ног до головы закутанная в черное, с флагом на плечах, резко прерывает модератора на сцене. Когда тот сообщает собравшимся, что аятолла, поначалу выступавший против диалога с врагом, позже все же одобрил его, она выкрикивает: «Тогда были другие времена!». Женщина подчеркивает, что их лидер никогда не доверял Западу и заранее знал, что переговорщики допустят ошибку.

Спустя время тема дискуссии меняется. Другая женщина берет микрофон и начинает говорить о важности хиджаба. «Однако мы не должны быть чрезмерно строги к тем, кто не хочет его носить. Я считаю, что сейчас наступило время, требующее национального единства», — отмечает она, проявляя неожиданную для этого места открытость взглядов.

Каждый вечер на центральной площади Тегерана собираются сторонники действующего строя, чтобы выразить поддержку правительству

Молодая девушка, также в черном одеянии и с флагом в руках, подходит к нам и произносит по-английски: «Мы будем вести переговоры с президентом Трампом только с позиции силы».

19-летняя Рейхане, студентка факультета микробиологии Тегеранского университета, держит в руках портрет нового верховного лидера — Моджтабы Хаменеи. Она оставляет без внимания мой вопрос о том, почему нового лидера никто не видел с тех пор, как он получил тяжелое ранение во время нападения, унесшего жизнь его отца. «Сейчас все в его руках, и так будет в будущем», — отрезает она.

Когда корреспондент Би-би-си покидает площадь, тишину прорезает внезапный гул. Колонна мулл в белых и черных тюрбанах, облаченных в камуфляж и с ружьями за спиной, с грохотом проносится мимо на мотоциклах — еще одна сюрреалистичная картина этой ночи.

Муллы в белых и черных тюрбанах, облаченных в камуфляж и с ружьями за спиной, с грохотом проносится мимо на мотоциклах

На улице Санаи Газнави рестораны и кафе всё еще открыты, хотя прохожих стало заметно меньше.

Журналист снова видит Мустафу, продавца обуви. Тот стоит на тротуаре перед своим ярко освещенным магазином и беседует с друзьями. «Много ли сегодня было покупателей?» — спрашиваем мы.

«Немного, — отвечает он, пожимая плечами. — Мы просто хотим, чтобы эта война наконец закончилась».