Право голоса оружие уверенной власти

Пашинян удерживает курс и защищает демократический выбор граждан

По мере приближения парламентских выборов в Армении активизируются различные технологические разработки, пиар-конфигурации и другие наработки. За ними стоят политические партии и объединения, вырабатывающие тактику и стратегию победы. Ничего необычного в этом нет - таковы законы предвыборной кампании. Страсти накаляются, и этот градус будет только нарастать.

Однако некоторые проявления открытой и скрытой борьбы выглядят довольно странно и вызывают вопросы. Особое место среди нетипичных явлений занимают вмешательства религиозных деятелей, критически настроенных к партии власти. И лидирующую роль здесь играет католикос всех армян Гарегин II.

Проводя пасхальную литургию, он воспользовался случаем, чтобы нанести резкий удар по руководству страны. Его посыл о том, что «народ лучше всех знает цену миру и безопасности», в целом уместен, однако требует определенных оговорок. В столь чувствительный период, как предвыборный, гражданские, общественные и политические институты - не говоря уже о религиозных - должны прежде всего координировать усилия, направленные на снижение уровня антагонизма и предотвращение волнений и радикализации. Религиозным лидерам тем более следует избегать нагнетания страстей и способствовать разрядке обстановки.

В Армении же все происходит с точностью до наоборот. Церковь, вместо того чтобы выступать проводником стабилизации, напротив, подливает масла в огонь, умышленно нагнетая обстановку. Верховный духовный лидер адресует политическому руководству страны колкие месседжи, одновременно напоминая пастве и обществу о своей непримиримости и воинственности. Человек, который по роду своей деятельности и призванию обязан неустанно заботиться о сохранении спокойствия в обществе, открыто реализует функцию триггера хаоса и беспредела.

Напряженность в отношениях между властью и церковью - явление далеко не новое. Однако в текущей ситуации отчетливо просматривается стремление духовного лидера включиться в борьбу за перераспределение политического влияния. Он фактически не скрывает, что не намерен отступать. Примирение, судя по его риторике, не входит в число приоритетов, равно как и сама идея отделения церкви от государства, которая, по всей видимости, воспринимается им как нечто отвлеченное и не имеющее прямого отношения к Эчмиадзину.

Нельзя не заметить и попыток подмены смыслов. Иерарх демонстрирует активную манипулятивную риторику, сознательно обостряя общественную атмосферу. В своих заявлениях католикос апеллирует к болевым точкам, усиливая эмоциональный фон: «Скорби и раны, которые мы перенесли, еще свежи, и боль от них усугубляется нарушением прав армян Карабаха, незаконным заключением в тюрьму наших соотечественников, находящихся в заложниках. Боль становится глубже, когда игнорируются и искажаются заветные ценности, применяется произвольное и избирательное правосудие, а власти подавляют церковь ложными и сфабрикованными обвинениями».

В этих словах царит логика антагонизма, а не призыв к смирению и уж тем более к примирению. Говоря о пережитой боли, католикос не успокаивает паству, а бередит заживающие раны, рьяно призывая сторонников на баррикады межгосударственной бойни. Иначе, зачем делать из лидеров сепаратистов узников совести?! Азербайджанское правосудие осудило преступников, а католикос пытается причислять их к лику святых.

Облаченный религиозным саном деятель безрассудно бросает камень в азербайджанский огород, называя творцов злодеяний «заложниками». И это неприкрытая попытка провоцирования обострения на армяно-азербайджанском треке в тот самый момент, когда мирный процесс вышел на финишную.     

На другом фланге общественно-политической жизни колонна непримиримых разводит свой костер, взяв под прицел председателя национального собрания Алена Симоняна. Он, как известно, человек, отличающийся выдержанностью и конструктивным настроем. Видать, это и нервирует мечущихся несогласных, которые и используют против спикера парламента крапленую карабахскую карту.

Противопоставляя позицию спикера парламента безответственной логике Самвела Шахраманяна - того самого, кто в Ханкенди распустил незаконные органы власти никем не признанного «нкр», - реваншистские круги фактически реализуют сценарий обострения. Повод для этого, по сути, надуман: в общественное пространство вбрасывается вопрос о том, на ком лежит ответственность за так называемую «национальную катастрофу». Под этим, однако, подразумевается не что иное, как возвращение Карабаха в суверенное пространство Азербайджана.

Радикально настроенные представители прежней власти по-прежнему не намерены успокаиваться и предпринимают попытки дестабилизировать внутреннюю ситуацию, прибегая к провокациям и безосновательным выпадам в адрес законных институтов. Очевидно, что в прошлом их политическая устойчивость во многом опиралась на несостоятельный сепаратистский проект. После его краха они оказались в состоянии затяжного политического кризиса, пытаясь любыми способами смягчить последствия собственного провала.

Сегодня эти силы стремятся переложить ответственность за поражение в Карабахе на действующую власть, формируя соответствующую повестку и подменяя причинно-следственные связи.

В этом контексте вопрос Симоняна, адресованный Шахраманяну - почему тот находится в Иреване, а не в азербайджанской тюрьме, - звучит как минимум резонансно и поднимает ряд принципиальных тем для общественного обсуждения.

Лица, осужденные и отбывающие наказание в Азербайджане за военные преступления, понесли ответственность в соответствии с предъявленными обвинениями. Их статус не может интерпретироваться как «заложники» или «военнопленные» вне правового контекста. Речь идет о людях, причастных к тяжким преступлениям, и оценка их действий должна оставаться в юридической, а не политической плоскости.

Псевдопатриоты, столь эмоционально реагирующие на судьбу Рубена Варданяна, Бако Саакяна, Аркадия Гукасяна и других представителей так называемого «азатутюна», должны осознавать: попытки актуализировать тему их освобождения или тем более реабилитации выглядят, мягко говоря, несостоятельно.

Позиция официального Иревана в данном вопросе выглядит прагматичной: лица, обвиняемые в совершении тяжких преступлений, должны нести ответственность в соответствии с законом. Попытки манипулировать этой темой и политизировать ее сводятся к стремлению исказить реальность ради узкогрупповых интересов.

На данном этапе судьба этой группы лиц, понесших наказание, не может рассматриваться как вопрос национальной чести или достоинства. Апелляции к подобной риторике лишь подогревают эмоции и уводят общественную дискуссию от реальных приоритетов.

Если же кому-то до сих пор не дает покоя крах идеологии «миацум», то это скорее проявление политической инерции, нежели конструктивной позиции. Самвел Шахраманян и его сторонники оказываются в центре этой повестки не как жертвы обстоятельств, а как фигуранты серьезных обвинений.

В сложившейся ситуации куда более важными остаются вопросы стратегического характера - предстоящие выборы и перспективы подписания мирного договора с Баку. Именно они определяют будущее страны, а не попытки реанимировать повестку прошлого.

Неугомонные бывшие и их маргинальные соратники занимают диаметрально противоположную позицию, поднимая шум и плывя против течения. Но сил для того, чтобы остановить объективные процессы, у них нет, поэтому они стараются вносить сумятицу, отвлекая публику ненужной борьбой и умышленно сея раздор в обществе.

Напрасно те, кто пытается выглядеть адвокатами проигравших, воспринимают тщетные попытки реанимации мертвого тела сепаратизма как угрозу власти Никола Пашиняна. Этим попросту не пахнет, потому что действующий кабинет держит положение под контролем и не дает слабины. Попытки расшатать обстановку встречают решительный отпор.

Если вопрос наделения шайки Шахраманяна голосом на выборах настолько принципиален для оппозиции, пусть набираются терпения. Есть ли резон в искусственном обострении положения с помощью разных провокаций и грязных технологий? Альтернативная оценка событий бесспорно имеет право на существование, но при одном непременном условии - все должно происходить без тотальной демагогии и использования извращенных попыток реванша.

Алену Симоняну вменяют в вину отказ от борьбы за Карабах, мол, ты уклонился от боя, не взял в руки оружие и не отстоял «утраченные территории». Разве это нормально?

С самого начала борьба за чужие пределы была окутана авантюрой, потому была обречена. Все, кто оставался в здравом уме, понимали, что пролитая кровь и стремление к мифической цели напрасны.

Нынешняя армянская власть олицетворяет альтернативу. Отказ от государственной политики вражды и ненависти представляет собой единственно верный выбор. Власть Никола Пашиняна вынуждена защищать избранный курс на оздоровление. Она, в отличие от политики предыдущих администраций, нацелена на прорыв и на решительный отказ от того, что привело Армению к стратегическому поражению.

Отстаивающие ложные идеалы и цели силы вынуждены сегодня прибегать к шантажу и навязывают законной власти свои условия. Однако официальный Иреван отражает попытки реванша оскандалившегося соперника еще на дальних подступах к основной арене борьбы.

Если претендующие на победу «бывшие» располагают ресурсами и возможностями, им предоставится шанс заявить о себе в ходе волеизъявления. Но им не следует забывать главное - последнее слово останется за избирателем, который доверяет команде «Гражданского договора». А предварительные опросы подтверждают, что партия Никола Пашиняна является фаворитом гонки. Не потому ли безвластные претенденты прибегают к различным манипуляциям и уловкам?

Мощный импульс уверенности партия власти получила после визита Никола Пашиняна в Москву, где в Кремле армянский премьер в ходе полемики с президентом России Владимиром Путиным выдержал непростую дискуссию и отстоял позицию страны. С некоторыми аргументами лидера Армении можно не соглашаться, однако главным показателем политического раунда стала уверенность главы армянского государства.

Никол Пашинян подтвердил готовность на всех фронтах отстаивать демократический курс, обеспечивающий гражданам право на выбор и реализацию своего голоса. Иреван выступает не за монолог, а за диалог: молчание - не конек партии Никола Пашиняна, а одно из ее главных орудий. С этим трудно не согласиться.