Провал французской разведки в Баку: как вербовали азербайджанцев из зала суда

Судебный процесс над гражданином Франции Мартином Райаном, обвиняемым в шпионаже, и азербайджанцем Азадом Мамедли, которому вменяется государственная измена, постепенно превращается в один из наиболее показательных процессов последних лет.

Атмосфера в Бакинском суде по тяжким преступлениям была напряжённый с первой же минуты заседания. А показания свидетелей, открывшие неожиданные детали и звенья, связывающие дипломатию, бизнес и деятельность спецслужб, лишь усиливали это ощущение.

Как француз Мартин Райан провалился в Баку?

Заседание началось с допроса свидетеля J.S., подтвердившего, что он познакомился с обвиняемым Мартином Райаном осенью 2022 года через Facebook.

«Он писал, что хочет начать здесь бизнес, создать семью, - рассказал J.S. - Мы встречались несколько раз, а потом он внезапно исчез».

Свидетель отметил, что звонил Райану, но телефон уже не отвечал. Как выяснилось позже, к тому моменту француз уже давно находился в зоне интересов Службы Государственной Безопасности Азербайджана (СГБ).

Следующим выступил С.Ш., сдававший в аренду сотруднику французского посольства Лорану Грарду двухэтажный дом в Бадамдаре. В его показаниях перечислялись на вид ничем не примечательные бытовые детали - арендная плата, передача ключей дипломату, отсутствие каких-либо подозрений… Но почти сразу выясняется, что неожиданное исчезновение французского квартиранта совпало по времени с фазой оперативного наблюдения за Мартином Райаном.

«Внезапное отсутствие квартиранта меня встревожило, - пояснил С.Ш. - Я написал в посольство. На следующий день мне сообщили, что Лоран срочно уехал во Францию».

Шпион снимал двухэтажный дом в престижном бакинском поселке Бадамдар

В зале суда эта фраза вызвала заметное оживление - по данным следствия, имя Лорана Грарда фигурировал в ряде контактов обвиняемого Райана.

Самая насыщенная по драматизму часть заседания началась с допроса свидетеля Р.M., лично знавшего обвиняемых по общению с ними во Франции и по совместному бизнесу в Баку. Свидетель подробно описал, как летом 2023 года Мартин попросил сопровождать его на встречу в Молоканском саду.

«Он сказал, что один из сотрудников посольства Франции должен передать ему клавиатуру с французской раскладкой», - рассказал свидетель.

На встречу явился бородатый француз-блондин 40–45 лет со спокойной манерой речи. Он передал Райану клавиатуру, после чего сразу перевел разговор на тему продажи вина в Баку. На первый взгляд, разговор был ни о чём. Однако в материалах следствия эпизод с передачей клавиатуры фигурирует, как элемент возможной легенды для конспиративного контакта.

«Я тогда не придал этому значения, - признался на суде Р.М. - Думал, Мартин просто занимается очередным деловым проектом».

Отдельное внимания суд уделил женщине по имени Ольга, связь с которой Мартин Райан считал «сомнительной». Он уверял, что Ольга «может быть связана с Россией». Свидетель Р.М. отнёсся к словам Мартина поверхностно, но в контексте дела они стали одним из маркеров нестабильной оперативной среды, в которой вращался обвиняемый.

На встречу явился бородатый француз-блондин 40–45 лет со спокойной манерой речи. Он передал Райану клавиатуру, после чего сразу перевел разговор на тему продажи вина в Баку

Кульминацией судебного заседания стало вступление государственного обвинителя, в котором были оглашены пункты обвинительного заключения, подготовленного Службой государственной безопасности Азербайджанской Республики. Согласно материалам дела, сотрудники французской внешней разведки DGSE привлекли Мартина Райана к сбору информации о производстве вооружений в Азербайджане, о комплектовании армии после 44-дневной войны, о военных специалистах, потенциально поддающихся вербовке, о логистике денежных переводов через страну и внешних военно-политических связях Азербайджана - от Пакистана и Турции до стран Центральной Азии. В деле фигурируют также попытки обвиняемого собрать сведения о гражданах, обучавшихся во французских вузах, и компаниях, сотрудничающих с Азербайджаном.

Хотя Мартин Райан отрицал на суде причастность к шпионажу, он признал, что формально был назначен директором компании для получения в Азербайджане вида на жительство. Эта же коммерческая структура, по версии следствия, использовалась как прикрытие для оперативных контактов, бизнес-встреч и финансовых операций, что типично для современных разведывательных методик, постепенно уходящих от практики стандартных дипломатических прикрытий.

В эту же логику вписывается и обвинение против Азада Мамедли: по данным следствия, его использовали, как связующий элемент в сети контактов, определяющих интересы DGSE в Баку. И хотя допрос Мамедли ещё только предстоит, становится очевидным, что следствие рассматривает его не как случайного участника, а как элемент инфраструктуры, через которую французская разведка пыталась выстроить доступ к деловым и образовательным сетям Азербайджана.

Судебный процесс над Раяном и Мамедли высветил принципиально важную тенденцию: иностранные спецслужбы всё чаще действуют на стыке бизнеса, дипломатии и частных социальных связей. То есть, не через классические тайники или резидентуры, а посредством встреч в кафе, аренды жилья, совместных проектов, всевозможных посредников в деловой среде. Эта «мягкая» разведка требует другого уровня противодействия, и аппарат СГБ, судя по материалам дела, демонстрирует, что в его рядах эта перестройка уже произошла.

Сотрудники французской внешней разведки DGSE привлекли Мартина Райана к сбору информации о производстве вооружений в Азербайджане, о комплектовании армии после 44-дневной войны, о военных специалистах, потенциально поддающихся вербовке, о логистике денежных переводов через страну и внешних военно-политических связях Азербайджана

Одновременно дело стало тестом для французской внешней разведки: внезапно исчезнувший дипломат, поспешная эвакуация сотрудников, выдворение из Азербайджана офицеров DGSE— всё это создаёт картину провальной шпионской операции, нарушившей принцип скрытности, на котором строится работа любой профессиональной спецслужбы.

Судебный процесс по делу Райна и Мамедли продолжается. Следующее заседание назначено на 12 января и, по информации источников haqqin.az в судебных органах, на нём выступят свидетели, знакомые с деятельностью обвиняемых в сфере логистики и внешнеэкономических проектов. Именно их показания внести окончательную ясность в то, какие каналы использовали сотрудники DGSE и почему Франция решила активизировать сбор информации в Азербайджане именно в этот период.

Но уже сейчас очевидно: дело, рассматриваемое в Бакинском суде по тяжким преступлениям, вышло за рамки обычного уголовного расследования и зеркально отражает новую стратегическую реальность, в которой Азербайджан стал точкой пересечения интересов крупных держав, а активность спецслужб вокруг него — безошибочным индикатором политического масштаба Азербайджанской Республики. Другими словами, суд лишь фиксирует то, что в международной политике давно уже перестало быть тайной.