Раскол французской гордости Наша аналитика
Icma.az сообщает, ссылаясь на сайт Haqqin.
Франция проигрывает битву за Африку, и проигрывает она ее по всем фронтам одновременно. 20-й саммит Международной организации франкофонии (OIF), прошедший 15-16 ноября в камбоджийском Пномпене, должен был стать триумфом французской мягкой силы. Вместо этого он превратился в публичную демонстрацию ее паралича: делегации Руанды и Демократической Республики Конго (ДРК) довели организацию до институционального тупика, выборы генерального секретаря пришлось отложить на год, а президент Руанды Поль Кагаме назвал Эммануэля Макрона «единственной причиной раскола».
Это не изолированный инцидент, а симптом системного кризиса, в котором оказалась французская политика на континенте: язык теряет позиции, рынки уходят к конкурентам, а военное присутствие сокращается до минимальных значений со времен обретения независимости африканскими странами. Чтобы понять масштаб проблемы, нужно смотреть не на один саммит, а на совокупность процессов, которые накапливались годами и теперь проявились одновременно.
Пномпень: Лумумба против Мушикивабо
Саммит открылся 15 ноября под официальным лозунгом «Реинвестировать в мир для общего процветания и устойчивой стабильности». Реальность оказалась прямо противоположной. С первых минут работы OIF погрузилась в конфликт между Руандой и ДРК, который не имеет отношения к французскому языку, но напрямую затрагивает интересы Парижа. Причина — выборы генерального секретаря организации. Действующий генсек руандийка Луиза Мушикивабо претендовала на третий срок, опираясь на поддержку Франции, которая в 2018 году помогла ей впервые занять этот пост. ДРК, вторая по числу франкофонов в мире (57,3 млн человек), выдвинула кандидатуру Жюлианы Лумумбы, дочери национального героя Патриса Лумумбы, и пригрозила выйти из организации в случае переизбрания Мушикивабо.
20-й саммит Международной организации франкофонии, прошедший 15-16 ноября в камбоджийском Пномпене, должен был стать триумфом французской мягкой силы. Вместо этого он превратился в публичную демонстрацию ее паралича
Макрон попытался выступить посредником, призвав обе стороны снять кандидатуры ради консенсуса. Однако, по данным Jeune Afrique, на закрытой встрече Кагаме обвинил французского президента в том, что тот руководствуется собственными интересами и пытается навязать свою позицию. Руанда отказалась отозвать кандидатуру, ДРК сделала то же самое, и саммит завершился без голосования: полномочия Мушикивабо продлили еще на 12 месяцев, а выборы перенесли на 2027 год. Парадоксально, но именно африканские делегации в итоге спасли репутацию организации, не допустив окончательного распада: они настояли на компромиссной формуле, которая позволила сохранить хотя бы видимость единства и не превратила саммит в полный провал.
Для Парижа это унизительный результат. OIF исторически воспринималась как инструмент французского влияния, и неспособность провести собственные выборы под председательством Макрона обнажает более глубокую проблему: организация, созданная для продвижения французского языка и культуры, больше не контролируется своим главным спонсором.
«Складывается впечатление, что мы наблюдаем закат институциональной франкофонии как актора международной системы», — констатировала специалист по франкофонии Шлоэ Фан Лабе.
Макрон попытался выступить посредником, призвав обе стороны снять кандидатуры ради консенсуса
Саммит также сопровождался напряженностью вокруг финансовых взносов и распределения бюджета: несколько стран-доноров выразили недовольство непрозрачностью расходов, что также подорвало доверие к организации. Впервые за всю историю OIF итоговые документы принимались не консенсусом, а с оговорками, и это само по себе стало сигналом: механизм, который десятилетиями работал автоматически, теперь дает сбои.
Алжир: «Шекспир против Мольера»
Параллельно с институциональным кризисом OIF разворачивается куда более фундаментальный процесс: вытеснение французского языка из образовательных систем ключевых стран Магриба. Алжир, где французский преподавался с третьего класса начальной школы с момента обретения независимости, с 2026/2027 учебного года отказывается от этой практики. Английский становится единственным иностранным языком, который дети начинают изучать в третьем классе; французский отодвигается на год позже. В высшем образовании министерство с 2025/2026 учебного года ввело английский как язык преподавания на первом курсе медицинских факультетов, положив конец десятилетиям исключительно франкофонного медицинского образования. Около 58 тысяч преподавателей прошли специальную подготовку для этого перехода.
Алжир, где французский преподавался с третьего класса начальной школы с момента обретения независимости, с 2026/2027 учебного года отказывается от этой практики
Официальная аргументация Алжира носит педагогический характер: изучение двух иностранных языков одновременно создает чрезмерную нагрузку, а английский является языком науки и международного сотрудничества. Однако критики видят за этим иную логику. Ухудшение дипломатических отношений между Алжиром и Парижем с 2024 года, а также стремление к символическому разрыву с колониальным наследием ускорили этот процесс. В административной сфере французский также теряет позиции: несколько министерств ограничили его использование во внутренней переписке, а государственная компания SEAAL перешла на двуязычный арабо-английский формат счетов. Показательно, что этот сдвиг происходит не под давлением уличных протестов, а через решения бюрократического аппарата, что делает его куда более устойчивым и долгосрочным.
Алжир — не единичный случай. Руанда еще раньше заменила французский на английский в качестве обязательного языка обучения. Сенегал, исторически бывший оплотом франкофонии благодаря Леопольду Седару Сенгору, также демонстрирует признаки отхода от французского. Более того, в марте 2025 года Мали, Буркина-Фасо и Нигер, три страны Сахеля, где французский был официальным языком, объявили о выходе из OIF. Это не просто административные решения, это сигналы о том, что французский язык перестает восприниматься как нейтральный инструмент коммуникации и все больше ассоциируется с неоколониальным влиянием. Для Парижа это означает, что даже те инструменты мягкой силы, которые казались незыблемыми, оказываются под вопросом.
Руанда еще раньше заменила французский на английский в качестве обязательного языка обучения
Конкуренты, заполняющие вакуум
Пока Париж пытается удержать позиции в институциональной франкофонии, другие державы методично заполняют пространство, которое Франция оставляет после себя. Доклад французского Сената, обнародованный в январе 2026 года, констатирует: доля Франции на африканском рынке сократилась вдвое за двадцать лет, упав с 15% примерно до 7,5%. Сенаторы прямо указывают на «прогресс конкурирующих держав, таких как Россия, Китай, Турция и Индия». В сфере вооружений, где Франция исторически занимала прочные позиции, ситуация особенно показательна: на Китай приходится 26% поставок вооружений в Западную Африку, на Францию — 14%, на Россию и Турцию — по 11%.
Россия, чье влияние в Сахеле укрепилось после ухода французских войск из Мали, Буркина-Фасо и Нигера, заполнила образовавшийся вакуум безопасности. По оценкам, численность французского военного контингента на континенте сократилась с более 10 тысяч человек в восьми странах в 2016 году до примерно 700 человек к 2025 году. На смену французским базам пришли российские наемники, а на смену французским контрактам — китайские инфраструктурные соглашения и турецкие инвестиции.
Китай действует не только в сфере безопасности, но и в экономике: китайские компании активно инвестируют в инфраструктуру, добычу ресурсов и цифровые технологии. Турция в свою очередь наращивает культурное и образовательное присутствие, открывая школы и университеты, которые предлагают альтернативу французской образовательной модели. Индия также расширяет свое присутствие, особенно в сфере фармацевтики и информационных технологий. Для африканских стран эти альтернативы выглядят привлекательнее, поскольку они не несут багажа колониальной истории и не сопровождаются политическими условиями, которые Париж традиционно выдвигает.
Россия, чье влияние в Сахеле укрепилось после ухода французских войск из Мали, Буркина-Фасо и Нигера, заполнила образовавшийся вакуум безопасности
«Стратегический сдвиг»
Осознавая потерю позиций в франкофонной Африке, Макрон попытался совершить маневр, который французские официальные лица назвали «стратегическим сдвигом». В мае 2026 года Франция провела свой флагманский африканский саммит Africa Forward в Найроби (Кения) — впервые в истории в англоязычной стране. Это был сигнал: Париж больше не делает ставку на бывшие колонии, а ищет новых партнеров среди англоязычных государств с более динамичной экономикой и меньшим колониальным багажом.
Однако саммит не оправдал возложенных на него ожиданий. Из 55 африканских стран прибыли лишь около десяти глав государств; остальные государства представляли министры, что эксперты расценили как признак низкой легитимности мероприятия. Отсутствовали лидеры ЮАР и стран Сахеля.
Более того, саммит вызвал критику внутри Кении: протестующие вышли с плакатами «Франция, уходи из Африки» и «Нет неоколониальным сделкам», отражая широко распространенное восприятие Парижа как силы, которая пытается вернуться через черный ход после того, как ее выставили через парадный. Для Макрона, который начинал свою африканскую политику в 2017 году с обещания разрыва с прошлым, это горькая ирония: спустя восемь лет прошлое разорвало его самого.
Африка больше не вращается вокруг Франции
Что осталось от французского влияния
Франция сохраняет присутствие в Африке, но это присутствие все больше ограничивается несколькими опорными точками. Джибути остается базой для французских сил. Кот-д'Ивуар и Габон по-прежнему поддерживают военное сотрудничество с Парижем, хотя и в сокращенном формате. Французские компании, такие как TotalEnergies и Orange, продолжают работать на континенте, но их доля на рынке сокращается. В культурной сфере французские лицеи и институты еще действуют в десятках стран, однако набор студентов падает, а местные власти все чаще требуют перевода обучения на английский или местные языки.
Однако стратегическая картина ясна: эпоха, когда Франция могла рассчитывать на лояльность бывших колоний, безвозвратно ушла. Как заметил один из экспертов, «Африка больше не вращается вокруг Франции; она подписывает контракты с Москвой, Пекином, Нью-Дели и Анкарой, пока Париж блуждает как опоздавший гость, ищущий уже занятое место».
Саммит в Пномпене и его провал — это не просто неудачная конференция. Это символическая точка, в которой французская мягкая сила, десятилетиями опиравшаяся на язык и институты, столкнулась с реальностью, в которой ни язык, ни институты больше не работают так, как раньше. Франкофония как инструмент влияния исчерпала себя; вопрос в том, есть ли у Парижа что-то, что может прийти ей на смену? Ответ на этот вопрос определит не только будущее французского присутствия в Африке, но и место Франции в мире, который все меньше оглядывается на ее былые заслуги и все больше оценивает ее по нынешним возможностям.
Другие новости на эту тему:
Просмотров:66
Эта новость заархивирована с источника 21 Ноября 2026 13:07 



Войти
Online Xəbərlər
Новости
Погода
Магнитные бури
Время намаза
Калькулятор калорий
Драгоценные металлы
Конвертор валют
Кредитный калькулятор
Курс криптовалют
Гороскоп
Вопрос - Ответ
Проверьте скорость интернета
Цены на нефть
Радио Азербайджана
Азербайджанское телевидение
О нас
TDSMedia © 2026 Все права защищены







Самые читаемые



















