Реалии в кривом зеркале реваншистов

Визит Хикмета Гаджиева в Дилижан и реакция политических кругов Армении

Формулы предотвращения вакуума в отношениях бывают разными. Иногда они дают мгновенный результат - это происходит, когда уверенные игроки буквально силой навязывают контрагентам свою модель сближения. В других случаях стороны, проявляя повышенную осторожность, шаг за шагом движутся к единой цели, предполагающей преодоление недоверия. А иногда неожиданные события раскрывают глаза спаррингам, напоминая, что даже хрупкое перемирие лучше доброй ссоры.

Прошло несколько дней со времени визита помощника Президента Азербайджана по внешним вопросам Хикмета Гаджиева в Дилижан, где он встретился с секретарем Совета безопасности Армении Арменом Григоряном. Элемент неожиданности в этом событии действительно присутствовал, что вполне объяснимо: в деликатных случаях о подобных контактах заранее не сообщают. Логика проста - мер предосторожности и страховочных шагов никогда не бывает много, особенно когда на кону стоит преодоление взаимного недоверия.

После того как стали известны детали очной встречи двух полномочных представителей, с обеих сторон прозвучали ноты удовлетворенности. И без лишних комментариев очевидно, что в нынешний период, когда Баку и Иреван предпринимают заключительные усилия для примирения, практика новых форматов в контактном процессе работает на результат. Главное - чтобы поддержка миротворческих инициатив носила обоюдный характер.

И все же встреча Х.Гаджиева и А.Григоряна вызвала неоднозначную реакцию в Армении, обнажив противоречивую природу подходов отдельных сил. Ни для кого не секрет наличие противников примирения двух стран в оппозиционном лагере армянского политического спектра. Переполняющий некоторых деятелей и стоящих за ними кругов реваншистский настрой мешает им видеть в мирном процессе единственно позитивное начало, формирующее качественно новую среду. А ведь перемены необходимы не только для двусторонних отношений, но и для всего регионального баланса.

Характерно, что скептицизм недоброжелателей проявился в том, что они принизили роль своей страны, назвав ее зависимой от воли Азербайджана. Если смотреть на положение вещей глазами противников мира, в такой логике вообще не имеет смысла вести дискуссию. По сути, доминирующее положение Баку становится для них фактором раздражения. Но в поствоенных условиях слово, как правило, остается за победителем, и в этом нет ничего необычного.

С другой стороны, Армения, оказавшаяся в роли слабого звена, с осени 2020 года фактически находилась в состоянии политической дезориентации. Ее руководство утратило инициативу, не находя в себе сил для поддержки конструктивных шагов Президента Ильхама Алиева, который стал одним из ключевых архитекторов новой модели регионального порядка. Кроме того, в контексте оценки роли страны, на протяжении трех десятилетий подвергавшей азербайджанскую сторону давлению и безосновательным обвинениям, Баку проявил не только политическую выдержку, но и сдержанное отношение к ослабленной стороне.

Не лишним будет напомнить армянским политикам недавнее прошлое. Азербайджан, оказавшись в роли жертвы армянской агрессии, длительное время призывал Иреван к миру. Так называемый «мирный процесс» под эгидой ОБСЕ и печально известной Минской группы превратился в затяжной тупик. В его рамках армянское руководство пыталось закрепить статус-кво, рассчитывая на истощение противоположной стороны. Однако позиция Баку оставалась последовательной и четкой.

Противоположная сторона осознавала, что Азербайджан, не смирившийся с агрессией и экспансионистской политикой Иревана, готовил все возможные варианты выхода из кризиса. И ни один из них не противоречил нормам международного права.

Переоценив свои силы и недооценив способность соперника защищать свои интересы, армянская сторона в итоге оказалась в крайне уязвимом положении, за чем последовало военное поражение. Президент Ильхам Алиев, санкционировав контрнаступление в ходе второй Карабахской войны, вынудил противника капитулировать. Однако достигнутый результат не вызвал в азербайджанском обществе ни эйфории, ни триумфального ажиотажа. Напротив, завершение длительного военно-политического противостояния продемонстрировало зрелость политического истеблишмента страны, который трезво оценивал ситуацию и видел в изменившихся условиях возможность для укрепления мира.

Сегодня в армянских политических кругах отдельные деятели ропщут, мол, повестка, условия и детали переговорного процесса диктуются Азербайджаном, а Армении достается лишь роль статиста. Но даже если исходить из такой трактовки, возникает закономерный вопрос: неужели все должно было бы выстраиваться в обратной логике?

Когда Иреван почувствовал слабину у соперника, он незамедлительно взялся за оружие и начал войну против соседа под надуманным территориальным предлогом. Речь о мире, компромиссах и альтернативах тогда не велась вовсе. Преобладал расчет на силовое решение и «хватательный» инстинкт. Итог этого выбора общеизвестен.

После того как премьер-министр Армении Никол Пашинян, освободившись от назойливого влияния внешних центров, развернулся в сторону конструктивных инициатив Президента Ильхама Алиева, стало очевидно, что подходы Баку предполагают определенный выигрыш не только для победившей стороны, но и для самой Армении. Пусть и постепенно, но Иреван начал демонстрировать более взвешенную реакцию на предложения Баку, который выдвинул ряд функциональных инициатив в рамках нормализации ситуации в регионе. В этом трудно сомневаться. Однако отдельные аспекты позиции армянских реваншистских кругов требуют дополнительного рассмотрения.

Ситуация показывает, насколько силы, пытающиеся выстроить новую конфигурацию эскалации, используют деструктивные инструменты, стремясь нанести удар по мирному процессу. В случае реализации их воли армянское общество оказалось бы развернутым в сторону прошлого. И хотя подобное стремление существует, однако его возможности ограничены, и в этом заключается принципиально важный фактор стабильности.

Пытаясь внести неразбериху в текущую ситуацию, эти группы активно формируют в общественном мнении представление о том, будто сближение Баку и Иревана направлено на вытеснение Армении из числа самостоятельных геополитических акторов. Иными словами, они продвигают тезис о превращении страны в объект внешнего управления.

В частности, вокруг встречи в Дилижане, прошедшей в конструктивной атмосфере, выстраиваются различные версии о якобы навязываемых решениях со стороны Баку. Утверждается, что визит Хикмета Гаджиева носил срочный характер и осуществлялся исключительно в рамках азербайджанской инициативы, а Армену Григоряну якобы были навязаны чуждые идеи и подходы. И, мол, принимающая сторона вынужденно согласилась с некими императивами.

Но если исходить из этой логики, возникает вопрос: какие именно положения могли быть столь радикальными и в чем заключается их предполагаемая «рисковость»? Именно здесь и начинается наиболее существенная часть дискуссии.

Пытливые провидцы, не отрицая, что на кону стояли вопросы мирной повестки, многозначительно утверждают, будто встреча была связана с «подведением итогов армянских парламентских выборов и судьбой партии «Процветающая Армения» (ППА). Ни много ни мало. Дальше фантазия и вовсе разрастается до утверждений о том, что «Баку обеспокоен вероятностью появления ППА в армянском парламенте, поскольку это якобы способно изменить модель управления страной».

Эта версия граничит с конспирологией и слабо соотносится с реальностью. Аргументация «пытливых экспертов» сводится к тому, что Азербайджан якобы не желал допуска ППА в парламент, опасаясь изменения политического расклада. При этом предполагается, что зависимость партии Пашиняна от оппозиции могла бы осложнить договоренности по азербайджано-армянской мирной повестке.

Оракулы продолжают утверждать, будто позиция армянского правительства слишком слаба для самостоятельной линии. По их версии, Пашинян все еще не в состоянии полноценно управлять рисками, и потому якобы встроен в некую выстроенную официальным Баку конфигурацию. Критики власти уверены, что Армения сегодня находится в положении аутсайдера, вынужденного действовать под диктовку фаворита - Азербайджана. И обозначившийся, по их мнению, дефицит дипломатического ресурса не позволяет Пашиняну переломить ситуацию.

Иными словами, реваншистские круги критикуют власть, делая мрачные выводы о том, как внешний фактор якобы способствует нейтрализации самостоятельной позиции Армении как субъекта геополитики. Нетрудно заметить, что оппоненты власти демонстрируют убежденность в том, что Иреван утратил роль решающего фактора в региональной игре, и объясняют это несостоятельностью руководства партии «Гражданский договор».

Примечательно, что сам Никол Пашинян в ответ на подобные выпады ведет себя достаточно сдержанно и не впадает в эмоциональные реакции. На недавнем правительственном часе в парламенте он заявил, что встреча представителей Армении и Азербайджана в Дилижане была обусловлена тем, что «обе стороны предчувствовали заговор, на который необходимо было отреагировать».

Очевидно, человек, обладающий государственным мандатом и находящийся на вершине исполнительной власти, располагает и большим объемом информации, и более широким пониманием контекста. Ему виднее, как и в какой тональности действовать. Но даже это не является главным в истории с той бурей в стакане, которую подняла армянская оппозиция.

Глава правительства исходит из реальных факторов, тогда как его оппоненты оперируют скорее фантомными конструкциями. Отсюда и различие в тоне: один сохраняет выдержку, другие уходят в резкость, создавая шум вокруг процесса, который все очевиднее приобретает признаки необратимости.