Рост детской онкологии в Азербайджане: цифры, причины, оценки врачей ЭКСПЕРТЫ

Рост онкологических заболеваний в Азербайджане приобретает все более тревожные масштабы, и особенно остро эта проблема проявляется среди детей и подростков, где за последние годы статистика фактически удвоилась.

Накануне на заседании парламента депутат Хиджран Гусейнова заявила о резком росте онкологических заболеваний среди детского населения. Парламентарий подчеркнула, что именно детская онкология сегодня вызывает наибольшую обеспокоенность у специалистов и законодателей.

По ее словам, общее число онкологических больных в стране продолжает неуклонно расти. Если в 2000 году на учете в медицинских учреждениях состояли 21 088 пациентов, то к 2024 году эта цифра увеличилась до 73 875 человек. Таким образом, за 24 года число зарегистрированных онкологических заболеваний выросло примерно в 3,5 раза. Эти данные, как отметила депутат, основаны на официальной статистике Госкомстат.

Особое беспокойство, по словам Гусейновой, вызывает ситуация с детьми и подростками. В возрастной группе от 0 до 13 лет на каждые 100 тысяч человек приходится 7,1 случая онкологических заболеваний, а среди подростков 14–17 лет этот показатель достигает уже 10,6 случая на 100 тысяч населения. При этом за последние 14 лет число онкологических больных среди детей выросло в два раза и речь идет именно об официальных, подтвержденных данных.

По оценке Всемирной организации здравоохранения, ежегодно в мире рак выявляют примерно у 400 тысяч детей и подростков в возрасте 0–19 лет. ВОЗ отдельно подчеркивает резкий разрыв в исходах: в странах с высоким уровнем дохода излечиваются более 80% детей, тогда как в странах со средним и низким доходом выживаемость часто ниже 30%, и именно там сосредоточено основное бремя болезни.

Долгосрочные регистровые данные также указывают на рост зарегистрированной заболеваемости: IARC сообщала, что в 2001–2010 годах детский рак (0–14 лет) был на 13% более распространен, чем в 1980-х, а глобальный стандартизованный показатель вырос примерно с 124 до 140,6 случая на миллион детей в год. Что касается смертности, глобальная оценка, которую World Health Organization и партнеры использовали в международных материалах по доступу к лечению, звучит так: от детского рака в мире ежегодно умирают почти 100 тысяч детей, в значительной степени из-за поздней диагностики и неравного доступа к терапии.

Эксперты и международные онкологические организации сходятся в одном: для большинства детских опухолей до сих пор нет «одной большой причины», а многие случаи связаны с генетическими изменениями, возникающими очень рано — иногда еще до рождения. Поэтому у детского рака относительно мало хорошо подтвержденных управляемых факторов риска, и профилактика в классическом смысле ограничена.

При этом рост зарегистрированной заболеваемости специалисты чаще объясняют сочетанием двух процессов. Во-первых, это улучшение диагностики, рост настороженности врачей и качества учета в регистрах. То есть заболевание «стали лучше видеть и фиксировать». Во-вторых, обсуждается вклад реальных изменений среды. В научных обзорах и эпидемиологических работах среди вероятных факторов называют воздействие загрязнения воздуха, пестициды, химические воздействия, а также отдельные перинатальные и семейные факторы. Например, часть наследуемых мутаций и условия раннего развития.

Комментируя возрастающую статистику детской заболеваемости Vesti.az, азербайджанский врач-онколог Рауф Мамедли отмечает, что рост детской онкологии во всем мире имеет комплексный характер. По его словам, детский рак принципиально отличается от онкологии у взрослых как по механизмам развития, так и по возможностям профилактики.

«В отличие от взрослых, у детей рак крайне редко связан с образом жизни — курением, алкоголем или питанием. В подавляющем большинстве случаев мы имеем дело с генетическими сбоями, которые происходят на самых ранних этапах развития организма, иногда еще до рождения. Именно поэтому детский рак почти невозможно предотвратить классическими профилактическими методами и практически невозможно выявить с помощью массового скрининга», — поясняет врач.

При этом Мамедли подчеркивает, что рост заболеваемости, который фиксируется не только у нас в стране, но и во всем мире, нельзя объяснять только улучшением диагностики.

«Да, мы стали лучше видеть болезнь, появились более точные методы визуализации, лабораторной диагностики, патоморфологии. Но говорить, что рост показателей — это исключительно «эффект учета», было бы упрощением. Экологическая нагрузка, химические загрязнители, воздействие пестицидов, тяжелых металлов, а также хронические инфекции вносят свой вклад, и научное сообщество это признает», — говорит он.

Отдельную тревогу, по словам специалиста, вызывает резкий разрыв между странами с высоким уровнем дохода и государствами со средним и низким уровнем развития.

«Сегодня мы имеем парадоксальную ситуацию: детский рак во многих случаях излечим, и при наличии своевременной диагностики и полноценного лечения более 80% детей могут выздороветь. Но в реальности для миллионов семей в СНСД в мире эта статистика остается недостижимой. Поздняя диагностика, нехватка специалистов, перебои с лекарствами, отсутствие лучевой терапии и патологии — все это напрямую отражается на выживаемости.

Нельзя тут не учитывать и культуру населения, в рамках отношения к собственному здоровью. К сожалению, в нашей стране, до сих пор, нередки случаи, когда за врачебной помощью обращаются в последний момент, и время, чаще всего, упущено. Не стоит забывать, что у детей онкология развивается намного быстрее, чем у взрослых, и тем более, пожилых людей. А до этого мы консультируемся у «гугла», соседки, старших родственников, занимаемся самолечением…», — отмечает Мамедли.

Он обращает внимание и на проблему прерывания лечения, которая редко попадает в официальные отчеты.

«Даже когда диагноз поставлен правильно, лечение нередко оказывается неполным. Семьи сталкиваются с финансовыми трудностями, логистическими проблемами, побочными эффектами терапии, которые не всегда можно адекватно купировать. В результате курс прерывается, возрастает риск рецидива, а иногда ребенок погибает не от самой опухоли, а от осложнений или интоксикации», — говорит онколог.

И все же, по словам врача, ключевым элементом борьбы с детским раком остается ранняя диагностика.

«Речь идет не о скрининге, который для детского рака в целом неэффективен, а о настороженности. Родители, врачи первичного звена, педиатры должны знать тревожные симптомы — стойкую лихорадку, боли в костях, резкую потерю веса, сильные головные боли. Именно здесь чаще всего теряется время, которое потом уже невозможно вернуть», — подчеркивает Мамедли.

Эксперт также напоминает, что значительная часть факторов риска связана с инфекциями.

«Хронические инфекции, такие как ВИЧ или вирус Эпштейна — Барр, существенно повышают риск развития отдельных форм рака у детей. В этом контексте вакцинация и раннее лечение инфекционных заболеваний - это не второстепенные меры, а важная часть долгосрочной онкологической профилактики», — отмечает он.

Отдельно Мамедли останавливается на генетической предрасположенности.

«По мировым данным, примерно у 10% детей с онкологическими заболеваниями выявляется наследственная предрасположенность. Это означает, что развитие генетического консультирования и наблюдения за группами риска может спасти жизни, но такие программы требуют серьезных инвестиций и долгосрочной государственной стратегии», — говорит врач.

В целом, по его словам, борьба с детским раком должна рассматриваться не только как медицинская, но и как социальная задача.

«Это вопрос доступности лекарств, равенства в здравоохранении, защиты семей от финансового краха и психологического выгорания. Детская онкология — лакмусовая бумажка состояния системы здравоохранения в любой стране», — подчеркивает Мамедли.

В свою очередь, врач общей практики Эмиль Асадов считает, что в вопросе профилактики онкологических заболеваний у детей ключевую роль играет повседневная среда, в которой ребенок растет. По его словам, в последние годы рацион детей кардинально изменился: вместо простой и понятной еды в нем все чаще преобладают сладости, шоколадные изделия, желейные десерты, газированные напитки и ультрапереработанные продукты.

«Это не вопрос одного продукта, а вопрос системы питания. Когда ребенок с раннего возраста постоянно получает сахар, красители и ароматизаторы, организм работает в режиме постоянной перегрузки», — отмечает врач.

Отдельное внимание Асадов обращает на контакт с химическими веществами в быту. По его словам, широкое использование пластика — от бутылок для воды и детской посуды до упаковки продуктов — стало нормой, хотя раньше значительная часть бытовых предметов была стеклянной или металлической.

«Дети сегодня с рождения контактируют с пластиком: бутылочки, соски, упаковка, вода. Это постоянное воздействие, и мы до конца не понимаем, как оно влияет на растущий организм в долгосрочной перспективе», — говорит специалист, подчеркивая, что особенно важно минимизировать использование пластиковой тары для горячей пищи и напитков.

Еще одним фактором риска врач называет образ жизни. По его словам, современные дети значительно меньше двигаются, чем предыдущие поколения, проводя большую часть времени за экранами телефонов, компьютеров и телевизоров.

«Физическая активность — это не просто спорт, это нормальная работа иммунной системы. Когда ребенок мало двигается, хуже спит и постоянно находится в замкнутом пространстве, организм становится более уязвимым», — поясняет Асадов, добавляя, что прогулки на свежем воздухе и регулярное движение это базовая, но недооцененная мера профилактики не только онкологии, но и детской заболеваемости в целом.

При этом врач подчеркивает: профилактика онкологических заболеваний у детей не сводится к поиску «виноватого продукта» или одного фактора.

«Речь идет о комплексном подходе — питании, воде, движении, снижении бытовой химической нагрузки, своевременном лечении инфекций. Мы не можем полностью предотвратить детский рак, но можем создать условия, при которых организм ребенка будет максимально защищен», — резюмирует он.

Понятно, что рост детской онкологии — это не абстрактная медицинская проблема и не сухая статистика, а вызов всей системе здравоохранения и обществу в целом. Речь идет не только о лечении уже выявленных случаев, но и о способности государства и общества вовремя распознавать угрозы, обеспечивать равный доступ к диагностике и терапии, поддерживать семьи, оказавшиеся в самой уязвимой ситуации.

Детская онкология особенно жестко вскрывает системные слабости: от дефицита ранней диагностики и специализированной помощи до низкой медицинской грамотности населения. Потерянное время, недоверие к врачам, самолечение и обращение за помощью на поздних стадиях нередко становятся решающим фактором между шансом на выздоровление и трагическим исходом.

Именно поэтому специалисты сходятся во мнении, борьба с ростом онкологических заболеваний среди детей должна начинаться задолго до постановки диагноза: с формирования культуры заботы о здоровье, инвестиций в первичную медицину, доступности современных методов лечения и поддержки семей. В противном случае тревожные цифры, озвученные с парламентской трибуны, рискуют из исключения превратиться в устойчивую и опасную тенденцию.