Шахеды наступают. А с ними и другая реальность... украинская драма

Несколько дней назад пал еще один значимый украинский поселок Двуречная. Захват этого исторического острога на пресловутой Белгородской засечной линии открыл путь русским к Купянску…

Вот я уже проезжаю Харьков, из которого чудом выбрался в самом начале войны. Со времен блестящей контрнаступательной операции украинцев, завершившейся освобождением Балаклеи, Купянска, Изюма и в целом всей Харьковской области, «первая столица» оказалась недосягаема для русской артиллерии. Впрочем, свято небо над Харьковым стало пристанищем для роя иранских и прочих переделанных россиянами боевых дронов. Россияне наловчились в искусстве производства кустарных дронов, оснащенных 50-килограммовыми взрывчатками. Подлый визг «небесных киллеров» не дает покоя, жужжащий или свистящий звук в ушах – увертюра перед неминуемым взрывом. Но россияне не спешат наносить удары, а украинцы – сбивать «небесных демонов». И те, и другие боятся роковой ошибки, которая уносит жизни невинных жителей города.

Если снова падет Купянск...

«Я занималась домашними делами в хате, и вдруг раздался взрыв во дворе. Выбежала, а мне навстречу - сосед весь в крови, от взрыва «шахеда» ему оторвало ногу», - с ужасом рассказывает жительница Волчанска 50-летняя Галина. Приграничного с Россией города Волчанска больше нет. Во время штурма осенью прошлого года российские войска полностью стерли город КАБами – советскими многотонными корректируемыми авиационными бомбами. Галина нашла приют в семье своей сестры. А в стертом Волчанске все еще продолжаются бои россиян с украинцами.

Волчанска нет, как нет и Купянска, который я покинул в октябре 2022 года. «В этот раз вы не сможете заехать в Купянск. Во-первых, вас не впустят, въезд только по пропускам. А во-вторых, город превратили в огневой мешок», - рассказывает местный волонтер, 46-летняя Надежда. Волонтер как раз вернулась с другой передовой – из Константиновки, которую я покинул сразу же после начала российского вторжения в Донбасс. В 2022 году Константиновка была мощным тыловым укрепрайоном с развитой сетью коммуникаций. Сегодня Константиновка – первая линия, где решается судьба всего украинского фронта. Некоторые жители все еще не хотят покидать свои дома. Надежда, чья жизнь состоит из фронтовых сводок – зять недавно погиб, а единственный сын тоже на передовой, - на собственном автомобиле с другими волонтерами с надеждой на завтрашний день развозит им горячую еду. «В этом я нахожу успокоение. Да и чувства страха не осталось», - с беспрестанной болью рассказывает женщина, измученная беспрерывной ездой по разбитым грязным дорогам Харьковской области.

Русские обхватили Купянск с двух сторон. И если город падет, Харьков на сей раз станет досягаем для русской артиллерии.

Опустевший Харьков

В Харькове, как и во всех городах Украины – от Киева до Полтавы, царит странное волнение, смешанное с неопределенностью. Резкий разворот новоиспеченного американского президента Трампа к Кремлю вызвал давно нараставшее всеобщее душевное смятение. Никто не оспаривает безупречность завоеванного на Майдане европейского выбора, ибо даже перед лицом неминуемого общенационального поражения не допускает реставрации пророссийского режима. Однако никто не хочет и не знает, как собрать осколки разбитой вдребезги и в одночасье системы европейских ценностей. И стоит ли собирать эти осколки? Во имя чего? Во имя новой антитезы Ди Вэнса, которому явилось внезапное озарение антагонизма американских и европейских ценностей? «Я больше ни о чем не думаю. Ни о Трампе, ни о Путине. И я ничего не хочу. Погиб мой муж. А теперь я хочу спасти своего брата, который сидит в окопе под Курском. И еще я хочу прокормить четверых детей», - со скорбью произносит 46-летняя Юлия, учительница в средней школе.

Кругом растерянность, недоверие и осознание предательства. В страданиях украинцев происходит что-то гораздо большее, чем я могу увидеть и почувствовать. «Кацапов мы будем убивать до конца дней наших. Если даже закончится война. Им нет прощения», - раздается голос ненависти 52-летнего украинского солдата, которого мне удалось с трудом разговорить по пути в Харьков на автовокзале в Полтаве. Украинцы пренебрежительно называют русских этнофолическим прозвищем «кацап». По одной из версий, этот галицкий неологизм имеет тюркское происхождение: «кассаб» (qəssab), что означает мясник. Во время нашего диалога со старым солдатом раздался оглушительный взрыв… Русские все еще наносят ракетные удары по Полтаве. Спустя несколько часов станет известно о погибших ни в чем неповинных жителях города. Русские ракеты стирают и Полтаву. Во второй раз за сто лет. И в этот раз они убеждены, что Полтава захвачена нацистами, как и в далеком 1942 году, когда в город «петровской славы» торжественно въехал сам Адольф Гитлер…

Мрачная реальность автовокзала в Полтаве

«Проблема Украины не в русских и не в вымышленных нацистах. А в неугасающей коррупции, - рассказывает за рулем автомобиля, который снует по улицам опустевшего, но ухоженного Харькова, волонтер, 49-летний Вячеслав. – Знаете, сколько стоит разрешение на выезд из Украины в Польшу? 3 тысячи долларов. А чтобы уклониться от службы в армии? 10 тысяч долларов. Воруют и обогащаются по-прежнему». Я не могу проверить либо опровергнуть утверждения моего визави. Но увлеченный своим рассказом Вячеслав внезапно проехал на предупредительный желтый свет светофора, и спустя минуту наш автомобиль оказался во власти патрульной полиции. Стражи порядка были неумолимы в своей решимости расправиться с нарушителем по всей строгости закона. Вячеслава сурово наказали, выписав штраф в размере 200 долларов. Мелькнула мысль: «А не возводил ли он напраслину?»

Но улицы Харькова, в котором остались жить, по разным подсчетам, около миллиона жителей, действительно опустели. Наступают сумерки, близится комендантский час, а вместе с ним и наступление иранских «шахедов». Идем спешным шагом, оглядываясь в окна тысяч квартир близлежащих домов. Всюду погас свет. Да, город действительно опустел. «Студенчество и юноши покинули Харьков. Остались одни старики и чиновники, а мужчины призывного возраста прячутся в квартирах, уклоняясь от армии и военной полиции», - рассказывает 56-летний Николай, владелец одного из столичных ресторанов.

А ведь жизнь продолжается?!

Напрашиваюсь на поздний ужин в его фешенебельный ресторан. Звучит заманчиво! Широко распахиваю двери в другую реальность: да-да, заманчиво звучит рояль, в переполненном зале раздаются громкие мужские голоса и звонкий женский смех, стучит посуда, праздничные чоканья бокалов… Аншлаг! Мест нет. А вот эти харьковчане увлечены другой жизнью, оставшейся в тени умопомрачительных заголовков о судьбоносных боях в Харьковской области… Не обессудьте, я не осуждаю этих людей, ведь многоликая жизнь продолжается!

«Если придут русские, мы все уедем. Никто не будет жить под их властью. Мы превратим Харьков в город-призрак. Здесь никого не останется. Бросим все и уедем», - уверяет меня Николай. «А кто здесь будет жить? Ведь города созданы для жизни, не так ли?» - спрашиваю его уставшим голосом. Но непреклонный Николай отрицательно кивает головой.

«Шахеды» наступают. А с ними и время для другой реальности…