Шпионская лицензия на провал наша аналитика

На фоне слухов о возможных диверсиях против топ-менеджеров оборонки стран ЕС в Брюсселе вновь заговорили о создании собственной разведки. Почему эта затея обречена на провал? Попробуем разобраться.

В качестве эпиграфа к тексту подойдет шутка из интернета про содержание памятки сотрудников оперативного отдела разведки Европейского союза: «Прежде чем выброситься из окна явочной квартиры, убедитесь, что высота падения соответствует европейским стандартам безопасности труда».

Европейской разведки, разумеется, пока в природе не существует. Зато у этой фантомной структуры уже имеется впечатляющий ворох предложений насчет ее названия. Одни прожектеры, страдающие от комплекса неполноценности перед ЦРУ, предлагают «Европейское разведывательное агентство» (EIA). Другие грезят о «Европейской службе внешней разведки» на манер французской DGSE. Третьи пытаются сымитировать британский аналог: «Joint Intelligence Committee».

В Брюсселе вновь заговорили о создании собственной разведки

Кроме того, раздаются также голоса, предлагающие окрестить это мертворожденное дитя «Гестапо». И в этом кощунственном, на первый взгляд, предложении присутствует трезвый смысл. Слово «Гестапо» давно стало синонимом первобытного ужаса. Именно этот ужас изначально сопровождает саму идею общеевропейского шпионажа: страх того, что Левиафан, созданный якобы для защиты граждан, неизбежно обернется инструментом тотальной слежки за этими же гражданами.

Такая реакция европейцев немного удивительна, поскольку массовая культура десятилетиями приучала романтизировать плащ и кинжал. Впрочем, история зуда насчет создания европейской разведки лишена какого-либо романтизма. В ее основе лежит куда более прозаическое чувство — абсолютная беспомощность.

В 1990-е годы выяснилось, что отправленные на Балканы европейские миротворцы слепы как котята. Единственным источником реальных данных оставался Вашингтон, который дозировал информацию. Именно этот унизительный комплекс «зависимости от Большого брата» и породил в 1999 году так называемый Объединенный ситуационный центр (SitCen), который начинался как жалкий кружок по прочесыванию утренних газет и открытых источников. К 2011 году эту вывеску сменили на более звучную — Разведывательный и ситуационный центр ЕС (INTCEN), хотя по факту он оставался аналитическим отстойником.

Если бы классический шпионский роман Джона ле Карре «Шпион, пришедший с севера» был посвящен агентам ЕС (INTCEN), он неизбежно превратился бы в унылую драму под заголовком «Шпион, пришедший с обеда, на который выделили суточные». Герои этой прозы — не изможденные оперативники, замерзающие у Берлинской стены, а упитанные аналитики в очках. Максимум, на что они готовы пойти ради защиты европейской демократии — это задержаться на работе после 17.00 в пятницу.

О каком «союзе» можно говорить, когда Будапешт годами засылал в брюссельские кулуары шпионов под дипломатическим прикрытием с целью собирать компромат на еврочиновников ради последующего шантажа?

Изучение параграфов европейских уложений не оставляют иллюзий: ни INTCEN, ни ЕС (INTCEN) не являются настоящими секретными службами. У них нет собственного инструмента для сбора данных, нет агентов, нет орбитальных спутников, нет даже банального оборудования для перехвата сигналов.

Но даже если бы эти шпионы вдруг у ЕС появились, непонятно, как бы они действовали в рамках европейской бюрократии. Представьте себе европейского Джеймса Бонда. Его кодовое имя — не «007 — Агент с лицензией на убийство», а «Агент с лицензией на ликвидацию угроз в рамках мандата, одобренного квалифицированным большинством».

Перед тем как нажать на спусковой крючок в схватке со злодеем, этот супершпион обязан: 1) заполнить в трех экземплярах формуляр о соответствии операции «Зелёному пакту»; 2) запросить у Брюсселя юридическое разъяснение: не нарушает ли ликвидация террориста его права на защиту персональных данных; 3) убедиться, что яд в его бокале с мартини (который взболтали, но не смешали) сертифицирован Европейским агентством по химическим веществам.

Впрочем, есть проблема похлеще бюрократии. Спецслужбы стран ЕС категорически отказываются делиться своими секретами с Брюсселем. Резон банален и упирается в фундаментальное отсутствие доверия. В сообществе спецслужб давно циркулирует негласный вердикт: Брюссель — это проходной двор и решето, что подтверждают почти регулярные утечки из баз данных Евросоюза.

Вторая проблема — недоверие европейских столиц друг к другу. О каком «союзе» можно говорить, когда Будапешт, как считается, годами засылал в брюссельские кулуары шпионов под дипломатическим прикрытием с целью собирать компромат на еврочиновников ради последующего шантажа? А болгарские спецслужбы в шпионском мире открыто считаются филиалом Лубянки. Разумеется, Париж и Берлин испытывают брезгливую сдержанность при мысли о том, чтобы делиться своими секретами с такими подельниками.

Возня насчет общеевропейской разведки чем-то напоминает незабвенный провал профессора Плейшнера на бернской Цветочной улице

И если уж речь зашла о кадрах, представим, как выглядело бы личное дело Штирлица — в той реальности, где он служил не в абвере, а в европейской разведке:: «Характер — истинно европейский. Беспощаден к врагам Еврокомиссии. Связи с Москвой не доказаны, но его болгарский коллега по аналитическому отделу пьет чай из кружки с портретом Дзержинского».

Между тем в ноябре 2025 года наметилось нечто похожее на шевеление. Как услужливо раструбила Financial Times, Еврокомиссия вознамерилась свить собственное шпионское гнездо. План состоял в том, чтобы переманивать оперативников из национальных столиц ради туманного «обобщения информации в общих целях». Однако эта топорная попытка поиграть в суперагентов немедленно спровоцировала классическую брюссельскую гражданскую войну, развернувшуюся на двух фронтах.

Первый фронт — юридический. Дотошные депутаты Европарламента завалили Комиссию письменными запросами, тыча носом авторов реформы в святая святых — статью 4(2) Договора о ЕС. А там черным по белому написано: национальная безопасность была, есть и остается исключительной ответственностью суверенных государств. Причем снаряды летят с совершенно противоположных флангов — от ревнителей национального суверенитета справа до часовых гражданских свобод слева.

Второй фронт — институциональный, и он куда забавнее, поскольку обнажает грызню пауков в брюссельской банке. Самые яростные проклятия в адрес новой «ячейки» зазвучали из Европейской службы внешних действий (EEAS), которой подчиняется INTCEN. Там усмотрели в происходящем неприкрытое аппаратное рейдерство, где Урсула фон дер Ляйен попросту отжимает власть у Марии Каллас — главы EEAS.

Впрочем, идея единой европейской разведки мертва не потому, что Брюсселю не хватает бюджетов, политической воли Урсулы фон дер Ляйен, консенсуса разведок. Она мертворождена исторически.

Идея единой европейской разведки мертва не потому, что Брюсселю не хватает бюджетов, политической воли Урсулы фон дер Ляйен, консенсуса разведок. Она мертворождена исторически

Мы упираемся в железную максиму, которую еврооптимисты упорно отказываются замечать:  спецслужбы — это не просто аналитические бюро, это суверенное, ревнивое право государства на насилие и тайну. Не понимать это — значит в принципе не понимать природу власти.

Поэтому возня насчет общеевропейской разведки чем-то напоминает незабвенный провал профессора Плейшнера на бернской Цветочной улице. Чиновники в Брюсселе упрямо лезут в явочную квартиру «наднационального шпионажа», напрочь игнорируя тот факт, что в окне уже гигантским, кричащим цветком торчит тотальный, бесповоротный провал. Хозяева этой квартиры давно сменились, за дверью ждут шпионы-шантажисты из Будапешта и агенты Лубянки из Софии, а ключи от входа и вовсе лежат в кармане Вашингтона. Но Брюссель всё равно благодушно переступает порог.

Но именно в этом и заключается единственная хорошая новость. Ползучая евроинтеграция разведок разобьется не о политическую волю, не о бюджеты и не о сопротивление столиц. Она разобьется об асфальт собственных иллюзий. В конце концов, если эти государства не способны доверять даже друг другу, с какой стати их граждане должны доверять секреты своей безопасности бюрократическому монстру, который не способен защититься от утечки даже собственных баз данных?