Собрать Европу заново Берлин и Рим идут на сближение

В последние недели мировые СМИ всё чаще обсуждают сближение Германии и Италии. Его кульминацией стала встреча канцлера ФРГ Фридриха Мерца и премьер-министра Италии Джорджии Мелони в Риме в конце января. В ходе визита были подписаны два ключевых документа: германо-итальянский «План действий по стратегическому сотрудничеству» и декларация о намерениях в сфере обороны и безопасности. Эти соглашения закрепляют совместную работу в кризисном управлении, военной подготовке и операциях, а также расширяют кооперацию оборонной промышленности — от ПВО и ПРО до кораблестроения и авиационных систем.

Сближение стран распространяется и на экономику: Германия и Италия поддерживают соглашение о свободной торговле со странами Латинской Америки — членами общего рынка «МЕРКОСУР», обсуждают пересмотр запрета на автомобили с двигателями внутреннего сгорания. 

По словам Мерца, партнёрство двух стран направлено на повышение конкурентоспособности промышленности, укрепление безопасности и создание сильного Европейского союза с надёжным НАТО. Мелони, в свою очередь, подчеркнула, что стороны поставили перед собой «еще более амбициозные цели», демонстрируя готовность координировать действия на уровне ЕС и совместно решать вопросы миграции и оборонной промышленности.

Аналитики, комментируя это сближение, в один голос указывают также и на того, кого в этом союзе нет, а именно Франции. Это логично, ведь именно связка Германия-Франция долгое время считалась мотором ЕС. Эту идею в свое время метафорично и несколько высокомерно выразил Шарль де Голль, описав тогда еще Европейское экономическое сообщество следующим образом: «ЕЭС — это конная повозка: Германия — это лошадь, а Франция — кучер».

Пока в ЕС присутствовала Великобритания, данный тандем выступал естественным континентальным фронтом против амбиций островного соседа. Однако вместе с «Брекситом» и последующей радикальной перекройкой мировой системы стало очевидно, что ЕС нужно заново выстраивать свою парадигму существования, порывая с романтическими воззрениями эпохи Холодной войны и последующей эры тотальной гегемонии Запада. 

В этом большом геополитическом смысле экономическая и политическая нестабильность Франции Макрона, на которую часто ссылаются аналитики в качестве основного фактора охлаждения между Берлином и Парижем, не причина, а не более чем повод для стремления немцев усилить статус Италии в противовес своему классическому сопернику — Франции. 

Формирование нового альянса имеет еще одно важное внешнеполитическое измерение. Саммит в Риме подтвердил готовность обеих стран совместно отвечать на угрозу со стороны России и стратегическое давление США при Дональде Трампе. При этом российская угроза зачастую используется как пропагандистский прием для необходимого, но непопулярного в Европе перевооружения.

Экономическая и оборонная координация Германии и Италии, укрепляя роль Рима в принятии решений на уровне ЕС, геополитически также направлена на переформатирование роли уже упомянутой Франции: Берлин и Рим фактически заставляют Париж подстроиться под общие интересы и отказаться от прежних амбиций единоличного лидера.

Похоже, пришло время немецкой лошади сбросить незадачливого извозчика. Отныне — либо в одной упряжке, либо в пропасть.