США vs ЕС: Гренландия как триггер Цукерман и Васа на

Президент США в соцсетиTruth Social сообщил, что с 1 февраля он введет 10-процентные пошлины на импорт из Франции, Германии, Великобритании, Дании, Норвегии, Швеции, Нидерландов и Финляндии в Соединенные Штаты, если они не поддержат его план по покупке Гренландии. Это заявление Дональда Трампа в прямом смысле слова ввергло в шок всю Европу, и теперь Старый свет пытается ответить Вашингтону единым фронтом.

Как пишет газета Politico со ссылкой на дипломатов и официальных лиц, на спешно созванной встрече в Брюсселе представителей 27 стран — членов ЕС была подчеркнута «важность подготовки конкретных вариантов противодействия Трампу на случай, если переговоры с Вашингтоном не приведут к быстрому разрешению проблемы», и в качестве ответной меры предлагается введение пошлины на €93 млрд.
Впрочем, как считают в европейском экспертном сообществе, ответ ЕС вряд ли станет чувствительным для Штатов, поскольку внутри Европы наметился раскол, и каждое из государств будет выходить из этой ситуации самостоятельно.

Так во что грозит вылиться кризис на треке США — ЕС? Как много шансов на то, что Трамп и лидеры европейских стран смогут найти общий язык и достигнут некоего компромисса? Caliber.Az попросил оценить ситуацию экспертов из США и Венгрии.

Так, американский аналитик, эксперт по геополитике и безопасности, главный редактор The Washington Outsider Ирина Цукерман уверена, что обострение отношений между администрацией Дональда Трампа и Европейским союзом следует рассматривать как проявление более широкого сдвига в трансатлантических отношениях, а не как временный конфликт вокруг отдельных решений. И Гренландия, и новые американские пошлины являются скорее триггерами, высветившими накопившиеся противоречия в подходах США и ЕС к вопросам безопасности, экономики и суверенитета. Эти разногласия формировались годами, а при Трампе приняли более прямую и откровенную форму.

«Со стороны США ключевым фактором является изменение понимания национальной безопасности. Администрация Трампа исходит из того, что экономическая и технологическая зависимость даже от союзников может быть стратегической уязвимостью. В этой логике безопасность больше не ограничивается военной сферой, а включает цепочки поставок, контроль над критической инфраструктурой, доступ к редким ресурсам и устойчивость промышленного производства в кризисных условиях. 

Именно поэтому торговая политика и вопрос Гренландии оказываются в одном стратегическом пакете. Этот остров в данном контексте рассматривается Вашингтоном как элемент арктической архитектуры безопасности. Речь идет о системах раннего предупреждения, космических и противоракетных возможностях, а также о будущем контроле над арктическими маршрутами и ресурсами. Для Соединенных Штатов это не предмет территориального расширения в классическом смысле, а вопрос предотвращения стратегического отставания в регионе, который быстро милитаризуется и приобретает экономическое значение. В американской логике усиленное присутствие или контроль означают снижение рисков.

Для ЕС, и прежде всего для Дании, ситуация выглядит принципиально иначе. Здесь в центре находится не столько безопасность как таковая, сколько сохранение союзных правил игры. Евросоюз исходит из того, что даже стратегические вопросы должны решаться через консультации, договоренности и институциональные механизмы. Любые односторонние инициативы со стороны Вашингтона воспринимаются как подрыв доверия внутри альянса и опасный прецедент, который может быть использован в будущем и в других регионах», — заявила эксперт.
По ее мнению, торговые пошлины усилили эту напряженность, потому что затронули саму основу послевоенного экономического порядка, в котором союзники рассматривались как часть единого пространства взаимной выгоды. Для администрации Трампа этот подход устарел. В ее представлении экономическая глобализация зашла слишком далеко и подорвала американскую промышленную базу. Пошлины в этом смысле являются инструментом внутренней перестройки, а не попыткой наказать Европу. Они должны стимулировать перенос производств в США и укрепить американскую экономическую устойчивость.

«ЕС, в свою очередь, воспринимает эти меры как отход от союзнической солидарности. Европейские страны десятилетиями выстраивали свои экономические модели, исходя из доступа к американскому рынку и взаимной предсказуемости. Резкое изменение правил формирует серьезные политические и социальные риски внутри Европы, особенно в промышленно зависимых регионах. Поэтому реакция Брюсселя сочетает возмущение с осторожностью. ЕС готовится к ответным мерам, но не спешит их применять, оставляя пространство для переговоров», — отметила аналитик.

Дальнейшее развитие ситуации, по оценке эксперта, с высокой вероятностью пойдет по сценарию управляемой напряженности. Ни США, ни ЕС не заинтересованы в полномасштабной торговой войне или политическом разрыве. Взаимная зависимость велика, а внешние вызовы слишком серьезны. Речь идет скорее о жестком торге за новые правила взаимодействия, чем о разрушении отношений как таковых.

Тем не менее, как считает Цукерман, пространство для компромисса существует: «По Гренландии возможен вариант, при котором Соединенные Штаты получат расширенное участие в инфраструктурных и оборонных проектах без формального пересмотра суверенитета. Это позволит Вашингтону снизить стратегические риски, а ЕС — не утратить принцип неприкосновенности территориального статуса союзника. Такой компромисс может быть оформлен через НАТО или двусторонние соглашения с Данией, но с европейской прозрачностью.

В торговой сфере достижение договеренности тоже вероятно, хотя это будет сложно. Речь может идти о временных исключениях, отраслевых соглашениях и совместных инвестиционных программах в США, что даст администрации Трампа возможность продемонстрировать успехи в возвращении производств, а европейским компаниям — сохранить позиции без резкого удара по экономике. Такой подход потребует сложных переговоров, но он отвечает интересам обеих сторон. Думаю, в ближайшей перспективе напряженность сохранится, риторика будет жесткой, а диалог трудным, однако баланс и взаимопонимание возможны именно потому, что ни США, ни ЕС не заинтересованы в том, чтобы превратить этот спор в долгосрочный раскол».

В свою очередь, главный советник и старший научный сотрудник Венгерского института международных отношений, профессор Ласло Васа тоже склонен рассматривать противостояние между Трампом и Европейским союзом больше как структурный, а не личный конфликт. По его мнению, причина кроется в совершенно разных взглядах и подходах к суверенитету, экономической мощи и глобальному лидерству. Глава Белого дома рассматривает ЕС не столько как стратегического партнера, сколько как экономического конкурента, в то время как Брюссель воспринимает односторонний подход президента США как прямой вызов международному порядку, основанному на правилах.

«Риск экономической войны действительно реален. Торговые споры, тарифы и угрозы ответных мер хорошо вписываются в политическую логику Трампа особенно в условиях, когда выборы имеют решающее значение. Конфликт вокруг Гренландии хотя и носит во многом символический характер, в то же время подчеркивает более глубокую проблему: разрыв между американским стратегическим мышлением и европейскими политическими взглядами. То, что Вашингтон может рассматривать как геополитику или безопасность, европейцы часто воспринимают как нарушение суверенитета и норм. Это несоответствие повышает вероятность дальнейшей эскалации, если им не управлять должным образом», — подчеркнул эксперт.

Тем не менее полномасштабный кризис, на его взгляд, не является неизбежным. Экономическая взаимозависимость по-прежнему выступает в качестве сильного стабилизирующего фактора. Обе стороны понесут серьезные потери от затяжной торговой войны, и ключевые игроки в американском бизнес-сообществе и внутри ЕС не заинтересованы в этом. 

«Компромисс потребует взаимной деэскалации, а именно — США должны будут смягчить свою конфронтационную риторику и признать Евросоюз стратегическим игроком, в то время как ЕС — проявить большую гибкость в вопросах торговли и распределения бремени, связанного с обороной. Тихая дипломатия и решения, позволяющие сохранить лицо, будут иметь решающее значение.

С венгерской точки зрения, ситуация рассматривается прагматично. Венгрия традиционно поддерживала прочные трансатлантические связи, одновременно подчеркивая национальный суверенитет и экономический реализм. В случае открытого конфликта Будапешт вряд ли целиком и полностью встанет на сторону какого-то одного лагеря, вместо этого он предпочтет деэскалацию, опасаясь, что экономическая война между Соединенными Штатами и Европейским союзом больше всего навредит малым, ориентированным на экспорт, открытым экономикам, таким как Венгрия. В то же время венгерское политическое мышление понимает и принимает большую часть критики Трампа в адрес ЕС», — резюмировал Л.Васа.