Страдание как капитал, или почему армяне строят политику на костях прошлого

Автор: Азер Ахмедбейли

Каждое 24-е апреля становится не только траурной датой для армянской общественности, но и моментом международного дипломатического напряжения. В центре внимания - не столько память о трагических событиях начала 20-го века, сколько реакция международных акторов: прозвучит ли слово "геноцид" из уст очередного мирового лидера. Особенно пристальное внимание уделяется США, где произнесение этого термина президентом давно стало частью своеобразного ритуала. Но за этим ожиданием всё меньше исторического смысла и всё больше политического расчёта.

В самой Армении, скорее всего, осознают: не сострадание и не сочувствие движут некоторыми мировыми лидерами. Внешнеполитическая конъюнктура - вот что определяет их риторику. Тем не менее, уже десятилетия официальный Ереван прилагает все усилия для достижения своей цели: включить тему 1915 года в международную повестку как общепризнанный факт исторической вины Турции.

Армения сделала ставку на политическое признание трагедии 1915 года, обходя при этом правовые механизмы. Международно-правовой путь, который подразумевает обращение в суд, представление доказательств, работу с архивами, ею сознательно игнорируется. Уже многие годы назад армянская сторона могла бы передать дело в Международный суд в Гааге.

Однако именно этого шага - объективной проверки фактов - Армения избегает. Почему?

Вспомним знаменитую фотографию Мустафы Кемаля Ататюрка с якобы лежащим перед ним "трупом замученного армянского мальчика". Таких пустышек и доказанных независимыми учеными фальсификаций в архивах армянского "геноцида" пруд пруди (стр.186-189).

Вероятнее всего, ответ кроется в том, что убедительной доказательной базы попросту нет. А потому ставка делается не на судебную процедуру, а на политическое признание. В этой логике достаточно самого факта обвинения, при котором вина Турции декларируется без необходимости юридического обоснования.

Тем временем Турция предлагает иную логику - прозрачную и честную: открыть архивы, создать независимую международную экспертную комиссию и принять её вердикт - какой бы он ни был.

Армянская сторона наотрез отказывается от такого формата. Возникает юридически и логически абсурдная ситуация: "истец" возражает (парадокс!!!) против расследования и архивных проверок, то есть, той базы, на которой строится правовое признание любого преступления, а "ответчик" настаивает на этом.

Именно этот парадокс обнажает важную сторону современного феномена, который исследователи называют мемориальным популизмом: когда к трагическим страницам истории не возвращаются с целью разобраться, а выносят наружу и используют в политических целях.

Такой подход к прошлому постепенно делает трагедию частью повседневности, превращая ее не в исторический урок, а в фарс: она уже не осмысливается, а просто передаётся из поколения в поколение. Образ жертвы постоянно культивируется, а всё остальное отходит на второй план.

И вот пример: даже в случае с пресловутой фотографией Ататюрка с "замученным армянским мальчиком" - доказанной фальсификацией - в армянском обществе стоит глухое молчание: не возникает ни дискуссии, ни этического вопроса о том, кто изготовил подделку, с какой целью, и какое имеет право эксплуатировать боль народа. Это (и не только это) молчание красноречиво говорит о том, насколько эмоциональная риторика подменила критическое мышление.

В итоге выходит, что прошлое стало не тем, из чего извлекают уроки, а тем, что можно выставить на торги. На внешний мир это может действовать какое-то время, но внутри страны такая стратегия рано или поздно обернется глубоким разочарованием. Страдание превратили в капитал - и это, наверное, самое опасное, потому что ни одно общество не сможет по-настоящему развиваться, если всё, на чём оно стоит, - это ожидание чужого признания.