Странное требование к Азербайджану со стороны Европейского союза горячая тема

В ноябре прошлого года Европейская комиссия официально опровергла распространявшиеся в ряде западных политических и медийных кругов утверждения о том, что часть поставляемого в Европу азербайджанского газа якобы может иметь российское происхождение.

Поводом стал запрос французского депутата Европарламента Жан-Поля Гарро, предположившего, что ЕС обходит собственные ограничения, импортируя из Азербайджана газ, приобретённый у России и перепродаваемый европейцам по более высокой цене.

Ответ Брюсселя был недвусмысленным: еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен подчеркнул, что Южный газовый коридор связан исключительно с азербайджанскими месторождениями и технологически не имеет соединения с российской газотранспортной сетью. Другими словами, сама инфраструктура физически исключает смешивание потоков.

Еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен решительно опроверг... Что же еще?

Но уже через два месяца позиция Евросоюза заметно изменилась. В Брюсселе внезапно сочли необходимым дополнительно проверять происхождение газа и, более того, переложили обязанность доказывать отсутствие российского компонента на иностранных поставщиков, в том числе, на Азербайджан и Турцию.

Как известно, 27 стран Европейского союза приняли регламент о поэтапном прекращении импорта российского трубопроводного и сжиженного природного газа. Документ предусматривает усиленный контроль за происхождением топлива и требует от экспортеров подтверждать, что поставляемый ресурс не связан с Российской Федерацией. Это положение распространяется, в частности, на газ, поступающий через компрессорную станцию на болгарской границе.

Речь идет о пункте приема Странджа-1 - Малкочлар. Рядом расположена станция Странджа-2 - Малкочлар, являющаяся сухопутным продолжением газопровода «Турецкий поток», по которому российский газ действительно поступает в страны Восточной и Центральной Европы. Именно это соседство Брюссель и использует как формальный аргумент для дополнительного контроля, указывая, что по данному маршруту ранее проходили значительные объемы российского топлива. В регламенте прямо говорится о необходимости «однозначных доказательств того, что страной происхождения не является Российская Федерация».

Южный газовый коридор связан исключительно с азербайджанскими месторождениями и технологически не имеет соединения с российской газотранспортной сетью

К 1 марта страны ЕС должны подготовить национальные планы замещения российских поставок. При этом освобождающуюся долю рынка Евросоюз намерен перераспределить между Норвегией, США, странами Ближнего Востока, Центральной Азии и Южного Кавказа, включая Азербайджан.

И вот здесь возникают логичные вопросы: если инфраструктура Южного газового коридора не имеет технического соединения с российской сетью, на каком основании допускается гипотеза о возможном «смешивании»? И какие факты подтверждают подобные подозрения?

Основной поток азербайджанского газа поступает в Европу через турецко-греческую границу, где Трансанатолийский газопровод соединяется с Трансадриатическим. В 2025 году Азербайджан экспортировал в Европу около 13 миллиардов кубометров газа, из которых 12 миллиардов прошли именно по Трансадриатическому маршруту. В то время, как через Странджа-1 – Малкочлар проходит лишь около 1 миллиарда кубометров.

Но даже эти объемы не выглядят подозрительными. Ежегодная проектная мощность Трансадриатического газопровода составляет 20 миллиардов кубометров, однако на практике пока используется лишь часть потенциала. Первая фаза рассчитана на 10 миллиардов, последующие расширения требуют инвестиций, которые сам Евросоюз обеспечивать не спешит. В результате Азербайджан вынужден использовать альтернативные маршруты поставок.

При этом статистика добычи и потребления газа в Азербайджане полностью прозрачна, и данные регулярно публикуются. Известны и объемы азербайджанского импорта из России. За январь-ноябрь 2025 года республика закупила около 21 миллиона кубометров российского газа - величина, несопоставимая с экспортом в Европу и в семь раз меньшая, чем годом ранее. Такие показатели физически исключают возможность реэкспорта значительных объемов российского газа.

Известны и объемы азербайджанского импорта из России. За январь-ноябрь 2025 года республика закупила около 21 миллиона кубометров российского газа - величина, несопоставимая с экспортом в Европу

Следовательно, и с технической, и с экономической точек зрения говорить о системной «подмене» азербайджанского газа российским попросту бессмысленно. Для этого потребовались бы ресурсы, которыми Азербайджан объективно не располагает.

Фактически Брюссель требует доказательств отсутствия того, что не имеет ни инфраструктурной, ни статистической базы. Это выглядит не как инструмент энергетической безопасности, а как бюрократическая перестраховка, создающая политическое недоверие к Азербайджану - одному из немногих надежных поставщиков, на которого сам Евросоюз делает ставку в стратегии диверсификации.

Парадокс очевиден. С одной стороны, Европейский союз заявляет о необходимости расширять сотрудничество с Азербайджаном и наращивать поставки. С другой, вводит механизмы, которые де-факто ставят под сомнение без каких-либо доказательств добросовестность партнера.

Если при наличии открытой статистики, прозрачной логистики и отсутствия технологических связей с российской сетью Брюссель по-прежнему настаивает на подобных требованиях, то серьезность этих подозрений неизбежно превращается в вопрос о последовательности самой европейской политики.

И тогда уже доказательства требуются не от поставщика, а от регулятора.