Трамп покончил с еще одной войной: Западная Сахара вошла в состав Марокко наш комментарий

Совет Безопасности Организации Объединённых Наций одобрил предложенную США резолюцию в поддержку суверенитета Марокко над Западной Сахарой. Документ стал одним из наиболее резонансных решений последнего времени и фактически закрепил исторический поворот в балансе сил на Севере Африки.

Резолюция, поддержанная одиннадцатью странами, была принята большинством голосов. Россия, Китай и Пакистан воздержались, а Алжир, выступающий главным союзником Фронта Полисарио, бойкотировал голосование. Представитель США в ООН Майк Уолц назвал решение «историческим шагом к долгожданному миру», подчеркнув, что оно продолжает курс, взятый администрацией Трампа ещё в его первый президентский срок, когда Вашингтон в обмен на нормализацию отношений Рабата с Израилем официально признал суверенитет Марокко над Западной Сахарой.

Поддержка Марокко Соединёнными Штатами и их союзниками открывает перед Рабатом историческую возможность окончательно закрепить контроль над Западной Сахарой

Важной учесть, что Западная Сахара — территория, богатая фосфатами и редкоземельными металлами, является также потенциальным энергетическим коридором к Атлантическому океану. С 1975 года, после ухода испанской администрации, Марокко установило фактический контроль над большей частью этого региона, в то время как Алжир поддерживал движение Полисарио, которое добивалось независимости и создания государства Сахарская Арабская Демократическая Республика.

В новой резолюции Совет Безопасности ООН впервые прямо упомянул марокканский план автономии как основу для переговоров, фактически исключив возможность проведения референдума о независимости, который на протяжении десятилетий оставался центральным требованием Полисарио и его союзников. Таким образом, международное сообщество де-факто признало: вопрос самоопределения уступил место концепции «расширенной автономии» под суверенитетом Марокко.

Король Марокко Мухаммед VI, выступая по национальному телевидению, назвал голосование «триумфом дипломатии, мудрости и терпения» и пообещал представить обновлённый план автономии, который обеспечит для жителей Сахары «широкие права и экономические возможности». Монарх также обратился к президенту Алжира Абдельмаджиду Теббуну с призывом к прямому диалогу, подчеркнув, что «эпоха холодной войны между соседями должна остаться в прошлом».

Алжир поддерживает движение Полисарио, которое добивается независимости и создания государства Сахарская Арабская Демократическая Республика

Тем временем Фронт Полисарио и его представители в ООН заявили, что резолюция «не имеет юридической силы в отношении суверенитета Марокко» и «узаконивает незаконную оккупацию». Представитель Алжира в ООН Омар Бензема назвал документ «неполным» и заявил, что он «противоречит доктрине деколонизации, на которой основана хартия ООН».

Алжир, однако, оказался в сложном положении. С одной стороны, он продолжает вооружать и финансировать Фронт Полисарио, с другой, переживает внутренние экономические трудности, вызванные падением доходов от экспорта газа и резким ростом безработицы. Для президента Теббуна поддержка фронта — это вопрос национального престижа, но не стратегического расчёта.

В то время, как Алжир теряет международную поддержку, Марокко демонстрирует дипломатическую гибкость и экономическую динамику. Королевство становится ключевым партнёром США и Евросоюза в сфере возобновляемой энергетики, логистики и безопасности. Вдоль атлантического побережья уже строятся порты и логистические узлы, способные превратить Марокко в транзитный центр между Европой, Западной Африкой и Ближним Востоком.

По мнению экспертов вашингтонского Института Ближнего Востока, нынешняя резолюция закрепляет за Марокко роль «регионального стабилизатора», тогда как Алжир рискует оказаться в дипломатической изоляции. При этом Трамп, по оценке аналитиков, использует успех марокканской дипломатии как элемент собственной внешнеполитической доктрины «нового трансатлантизма», направленной на укрепление союзов с умеренными исламскими странами и снижение влияния Китая и России на африканском континенте.

Для президента Теббуна поддержка фронта — это вопрос национального престижа, но не стратегического расчёта

На экономическом уровне новая конфигурация может изменить баланс всей Северной Африки. Марокко уже подписало соглашения с Израилем о совместной разработке проектов в сфере солнечной энергетики и высоких технологий, а также расширяет военное сотрудничество с США. Одновременно Рабат становится всё более активным участником африканских интеграционных процессов, укрепляя связи с Нигерией, Сенегалом и Мавританией.

Для Европы поддержка марокканской автономии это также вопрос энергетической безопасности. Через территорию страны проходят будущие маршруты водородных и кабельных сетей, соединяющих Африку с Южной Европой. Брюссель, по сути, следует за позицией Вашингтона, признавая, что стабильный Марокко выгоднее нестабильной Западной Сахары.

Тем не менее, противоречия остаются. Фронт Полисарио продолжает контролировать часть пустынных районов, а в Тиндуфе на западе Алжира живут десятки тысяч сахрави — потомков изгнанников, мечтающих о независимости. Их лагеря, по оценкам ООН, постепенно превращаются в анклав политического разочарования, в котором усиливается влияние радикальных группировок.

Трамп использует успех марокканской дипломатии как элемент собственной внешнеполитической доктрины «нового трансатлантизма», направленной на укрепление союзов с умеренными исламскими странами и снижение влияния Китая и России на африканском континенте

В этой ситуации новая резолюция ООН выглядит не просто дипломатическим документом, а фактическим перезапуском региональной политики. Поддержка Марокко Соединёнными Штатами и их союзниками открывает перед Рабатом историческую возможность окончательно закрепить контроль над Западной Сахарой. Для Алжира же это — тревожный сигнал: эпоха, когда его дипломатия определяла повестку Северной Африки, очевидно, подходит к концу.

Тем самым президент Трамп продолжая линию, начатую в 2020 году, сформировал новый стратегический контур: Северная Африка превращается в зону геополитического влияния Вашингтона, где дипломатия, энергетика и безопасность вновь становятся инструментами американской внешней политики.