Три армии, одна оговорка наша аналитика

Ближний Восток переживает тектонический сдвиг в архитектуре безопасности. 5 октября 2026 года в Эр-Рияде трехсторонний военный альянс Саудовской Аравии, Турции и Пакистана, известный как Мекканское оборонительное соглашение, объявил о переходе к практической реализации обязательств по коллективной обороне. При этом Анкара официально исключила возможность отправки своих войск для ведения войны или участия в наступательных операциях против других государств. Как заявил глава МИД Турции Хакан Фидан, трехсторонний пакт носит строго оборонительный характер и базируется на принципе коллективной безопасности в случае внешней агрессии против одного из участников. «Если на страну, являющуюся стороной соглашения, совершено нападение, вы должны встать на ее защиту. Это не соглашение о нападении», — пояснил министр. Глава МИД Турции также отдельно уточнил, что данный документ не наделяет Анкару полномочиями развертывать свой воинский контингент на чужой территории для проведения каких-либо наступательных операций.

Тем не менее сам пакт подразумевает, что три государства с совокупным населением более 400 миллионов человек и с мощными армиями впервые берут на себя взаимные обязательства по защите друг друга, создавая структуру, аналогов которой в регионе до сих пор не существовало. Это событие знаменует собой принципиально новый этап в эволюции региональной безопасности: от разрозненных двусторонних соглашений и опоры на внешние гарантии к формированию собственной, внутренне мотивированной системы коллективной обороны.

Три государства с совокупным населением более 400 млн человек и с мощными армиями впервые берут на себя взаимные обязательства по защите друг друга, создавая структуру, аналогов которой в регионе до сих пор не существовало

Подписание и суть документа

Соглашение было подписано 7 августа 2026 года в Мекке президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом, наследным принцем Саудовской Аравии Мухаммедом бин Салманом и премьер-министром Пакистана Шахбазом Шарифом. Ключевой принцип: «любая агрессия против одного из участников считается агрессией против всех», что делает его аналогом статьи 5 Североатлантического договора и статьи 51 Устава ООН о коллективной самообороне.

Выбор Мекки был символичным: Саудовская Аравия закрепляла за собой роль идеологического центра нового блока, тогда как Турция и Пакистан обеспечивали военную и политическую опору. Сам факт заключения оборонного союза в священном городе придавал документу дополнительный вес: подписанты позиционировали себя как защитников святынь и шире — как гарантов безопасности мусульманского мира. Это не просто дипломатический жест, а сознательная попытка придать оборонному альянсу религиозную легитимность, что особенно важно в контексте противостояния с Ираном, который также претендует на роль защитника исламских интересов.

Документ предусматривает коллективную оборону, координацию военного планирования, обмен разведданными, проведение совместных учений и создание постоянных институтов, включая Стратегический политический и оборонный комитет, а также генеральный секретариат. При этом соглашение не является автоматическим военным союзом в прямом смысле: формулировка о «согласованных воинских контингентах», развертываемых в соответствии с национальным законодательством, оставляет каждому участнику пространство для маневра. Именно поэтому Анкара дала понять, что ее участие ограничится оборонительными рамками и не распространится на наступательные операции. Многие аналитики поэтому предпочитают называть документ не союзом, а рамочным соглашением с элементами коллективной обороны: он создает обязательства, но не связывает руки настолько, чтобы участники не могли уклониться от неудобных для себя сценариев. Это сознательный компромисс, отражающий различные интересы и приоритеты трех стран: Саудовская Аравия заинтересована в максимально жестких обязательствах, тогда как Турция и Пакистан предпочитают сохранять гибкость.

Сам факт заключения оборонного союза в Мекке придавал документу дополнительный вес: подписанты позиционировали себя как защитников святынь и шире — как гарантов безопасности мусульманского мира

От подписания к развертыванию

Ключевым катализатором укрепления сотрудничества стало обострение ситуации в Йемене и попытка удара хуситов по Мекке и Медине, что перевело конфликт в качественно иную плоскость и сделало защиту святых мест вопросом не только государственного, но и религиозного суверенитета.

Второй фактор: постепенное сокращение американского военного присутствия, побуждающее региональные державы к стратегической автономии.

Третий: взаимная выгода. Пакистан ищет инвестиции для поддержки экономики, Турция стремится расширить влияние в исламском мире, Саудовская Аравия нуждается в надежных союзниках против иранской экспансии.

Четвёртый фактор: стремление Саудовской Аравии диверсифицировать свои союзнические связи после охлаждения отношений с ОАЭ и неопределенности в отношениях с США. Эр-Рияд ищет новых партнеров, которые не были бы связаны обязательствами перед третьими странами и могли бы действовать более гибко.

25 сентября на полях Генассамблеи ООН министры иностранных дел трех стран, принц Фейсал бин Фархан от Саудовской Аравии, Хакан Фидан от Турции и Мухаммад Исхак Дар от Пакистана, обсудили создание генерального секретариата и комитетов. В тот же день в Саудовскую Аравию прибыл начальник Генштаба ВС Турции генерал Селчук Байрактароглу для встречи с саудовскими и пакистанскими коллегами, что стало подготовительным этапом перед октябрьским заседанием. Уже 5 октября экстренное заседание в Эр-Рияде приняло решение о «предоставлении согласованных воинских контингентов и их скорейшем развертывании». Генерал-лейтенант в отставке Нуман Махмуд из Пакистана назначен первым генеральным секретарем альянса на трехлетний срок, что подчеркивает равноправный характер партнерства и демонстрирует, что соглашение не является исключительно саудовским проектом. Показательно, что именно пакистанский военачальник возглавил постоянный аппарат альянса: это сигнал о том, что Исламабад играет в нем не второстепенную, а полноценную роль, что важно как для внутренней политики Пакистана, так и для его позиционирования в исламском мире.

Генерал-лейтенант в отставке Нуман Махмуд из Пакистана назначен первым генеральным секретарем альянса на трехлетний срок, что подчеркивает равноправный характер партнерства и демонстрирует, что соглашение не является исключительно саудовским проектом

Реакция Вашингтона и критика изнутри

Президент США Дональд Трамп приветствовал решение, заявив: «Я думаю, они хотят помочь Саудовской Аравии, и я считаю это отличным». Еще в августе он отмечал, что «очень рад видеть, что Саудовская Аравия, Турция и Пакистан наконец подписали Мекканское соглашение о совместной обороне». Это вписывается в стратегию США по постепенной передаче ответственности за региональную безопасность самим ближневосточным государствам: Вашингтон не только не возражает против создания нового блока, но и открыто поддерживает его. Для администрации Трампа это возможность сократить американское военное присутствие на Ближнем Востоке, не оставляя при этом вакуум, который мог бы заполнить Иран, Китай или Россия. Поддержка соглашения является частью более широкой стратегии по формированию региональных альянсов, способных самостоятельно сдерживать угрозы без прямого участия США.

Однако в самой Турции соглашение вызвало критику. Лидер оппозиции Озгюр Озель предупредил, что страна может быть втянута в йеменский конфликт: «С этого момента проблема саудовцев станет нашей проблемой». Он также обвинил правительство в принятии обязательств до утверждения парламентом и раскритиковал ориентацию Анкары на региональную стратегию Трампа: «Мы не принимаем роли солдат Трампа по команде». Эта критика отражает более широкие опасения турецкого общества относительно того, что страна может оказаться втянутой в затяжной конфликт, который не отвечает ее прямым национальным интересам.

Даже если абстрагироваться от приведенного нами в самом начале четкого заявления Фидана, аналитики, впрочем, тоже отмечают, что прямая боевая роль Турции маловероятна: скорее, речь пойдет о разведке, обучении и стратегическом планировании. Омер Озкизилджик из Атлантического совета подчеркивает, что Анкара имеет значительный опыт взаимодействия с племенами и негосударственными вооруженными группами, что делает ее особенно ценной именно в неконвенциональных сценариях.

Вашингтон не только не возражает против создания нового блока, но и открыто поддерживает его. Для администрации Трампа это возможность сократить американское военное присутствие на Ближнем Востоке, не оставляя при этом вакуум, который мог бы заполнить Иран, Китай или Россия

Ограничения турецкого участия

Турция дает понять, что ее участие ограничено только оборонительными рамками. Гёнюль Толь, директор турецкой программы Института Ближнего Востока, заявила: «Я не ожидаю, что [Турция] примет участие в наступательных операциях против хуситов». Анкара имеет обширные интересы в Красном море и Африканском Роге, включая военную базу в Сомали, разведку нефти у сомалийского побережья и строящийся космодром на побережье Индийского океана. Военные действия в районе порта Моха, лежащего в непосредственной близости от Баб-эль-Мандебского пролива, поставили бы под удар эти интересы. Кроме того, Турция поддерживает дипломатические и экономические связи с Ираном, несмотря на то что две страны оказываются на противоположных сторонах нескольких региональных конфликтов. Министр иностранных дел Хакан Фидан подтвердил: «У нас не будет проблем с удовлетворением технических потребностей Саудовской Аравии», напомнив, что НАТО за всю историю применило статью о коллективной обороне лишь однажды, после терактов 11 сентября 2001 года. Это заявление важно: оно сигнализирует, что Анкара рассматривает соглашение как гибкий инструмент, а не как автоматическое обязательство вступать в войну.

Иран, хуситы и новая ось противостояния

Мекканское оборонительное соглашение невозможно понять без учета более широкого регионального контекста. Оно формируется в условиях резкого обострения противостояния между Саудовской Аравией и Ираном, которое уже вылилось в прямые военные столкновения на территории Йемена. Хуситы, поддерживаемые Тегераном, с одной стороны, и правительственные силы, поддерживаемые Эр-Риядом, с другой, ведут войну, которая то затихает, то вспыхивает с новой силой. В сентябре 2026 года правительство Йемена объявило о начале масштабной военной операции с целью отвоевать территории, удерживаемые хуситами.

В этих условиях Мекканское оборонительное соглашение становится не просто оборонительным союзом, а инструментом сдерживания иранской экспансии. Аналитики отмечают, что его можно рассматривать как ответ на попытки Ирана заполнить вакуум, который может возникнуть в случае ослабления американского присутствия в регионе. При этом важно подчеркнуть, что Мекканское оборонительное соглашение не является исключительно антииранским проектом. В него входят страны с различными интересами и внешнеполитическими приоритетами: Турция, например, поддерживает сложные отношения с Ираном, а Пакистан традиционно налаживает тесные связи с Саудовской Аравией, но одновременно имеет собственные интересы в отношениях с Тегераном.

Тем не менее пакт неизбежно изменит баланс сил в регионе. Это создает новую военную реальность, в которой любая атака на Саудовскую Аравию будет означать потенциальное столкновение с армиями двух мощных держав: Пакистана и Турции. Такой расклад существенно повышает ставки для любой стороны, рассматривающей возможность нападения на королевство.

При этом лидер оппозиции Озгюр Озель предупредил, что страна может быть втянута в йеменский конфликт: «С этого момента проблема саудовцев станет нашей проблемой».

Экономическое измерение

Соглашение имеет и важное экономическое измерение, которое часто остается в тени военно-политических аспектов. Саудовская Аравия, Турция и Пакистан находятся на пересечении ключевых торговых путей, соединяющих Европу, Азию и Африку. Красное море, через которое проходит около 15 процентов мировой торговли, превратилось в зону повышенной опасности из-за атак хуситов на судоходство. Обеспечение безопасности этого маршрута является жизненно важной задачей для всех трех стран. Более того, соглашение открывает новые возможности для экономической интеграции: Пакистан заинтересован в саудовских инвестициях и турецких технологиях, Турция стремится расширить торговлю с государствами Персидского залива, а Саудовская Аравия ищет партнеров для реализации программы «Видение 2030».

Вызовы и сценарии

Главный вопрос: готовы ли участники реально воевать друг за друга в случае нападения на одного из них? Если Индия атакует Пакистан или Иран Саудовскую Аравию, сработает ли принцип коллективной обороны?

Дополнительные риски: разногласия между Турцией и Саудовской Аравией по Сирии, Ливии и Восточному Средиземноморью, реакция ОАЭ и Израиля, конкуренция с Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива.

Наиболее вероятный сценарий: в среднесрочной перспективе возможно расширение альянса за счет Египта, Иордании, государств Залива. Ограниченный характер турецкого участия демонстрирует, что внутри альянса существуют разные представления о том, насколько далеко могут заходить обязательства по коллективной обороне.

Одно очевидно: Ближний Восток вступает в новую эпоху, где старые союзы пересматриваются, а новые формируются на основе общих интересов и угроз. Мекканское оборонительное соглашение является самым ярким проявлением этой тенденции. От того, как оно будет развиваться, зависит стабильность всего региона.