Три европейца вместе это партия. Три араба только раскол наша корреспонденция

В Бахрейне завершил работу 46-й саммит Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (GCC). Он проходил под лозунгами «неделимости безопасности» и «неприятия силы». В официальной декларации — жесткая поддержка Палестины, осуждение израильской агрессии против Катара и иранских ракетных ударов.

Их сравнивали с новым Брюсселем или арабским аналогом НАТО, их капиталы скупали мировые активы, а послы вели смелые переговоры. Но мечта о превращении Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (GCC) в единую силу с соответствующей военной мощью - так и осталась мечтой. Сегодня эти страны не строят общее будущее, а вместе думают, как уберечься от общих угроз.

Их сравнивали с новым Брюсселем или арабским аналогом НАТО, их капиталы скупали мировые активы, а послы вели смелые переговоры. Но мечта так и осталось мечтой...

Объединившись в 1981 году, шесть нефтяных монархий к началу 2000-х накопили такой финансовый и ресурсный вес, что о них заговорили как о нарождающемся «полюсе силы». Казалось логичным, что следующие шаги — политическая интеграция, единая армия и общая стратегия. Региональные аналитики предрекали появление сплоченного и амбициозного игрока, который перепишет правила на Ближнем Востоке.

Но синергии не случилось. Блестящие небоскребы Дубая и Абу-Даби, финансовые могущество Катара и амбиции Саудовской Аравии не сложились в единый пазл. Напротив, соперничество между столицами, личные амбиции правящих семей и разные взгляды на союзников (от Вашингтона до Тегерана и Анкары) разорвали ткань сотрудничества.

Вместо того чтобы совместно «наступать» и формировать новый миропорядок, лидеры GCC сегодня все чаще собираются, чтобы обсудить, как «обороняться»: от ракетных угроз, экономических потрясений и волнений внутри собственных обществ. История блока стала ярким примером того, как даже беспрецедентное богатство не может автоматически купить единство и превратить альянс в настоящую державу, претендующую на приставку «сверх» или близко к ней.

Объединившись в 1981 году, шесть нефтяных монархий к началу 2000-х накопили такой финансовый и ресурсный вес, что о них заговорили как о нарождающемся «полюсе силы»

Это даже не столько политика, сколько арабский менталитет, не дающий вступать в сколько-нибудь долгосрочные союзы даже с теми, кто близок по крови и духу.

Более крупные государства, такие как Саудовская Аравия или Эмираты, опасаются, что независимая внешняя политика Катара или Омана может дестабилизировать регион или усилить позиции их оппонентов, в частности, Ирана. В свою очередь, более «мелкие» монархии, вроде Кувейта и Омана, традиционно стремятся сохранить свой суверенитет и избежать гегемонии сильных соседей, последовательно выступая против инициатив по углублению политической интеграции и таких как предложения создания «арабского НАТО».

А уж когда речь идет об экономическом соперничестве – здесь вообще каждый только сам за себя. Что мы и наблюдаем в конкуренции Эмиратов с саудитами и катарцами за статус финансового, транспортного и туристического хаба и в борьбе их за лидерство в высоких технологиях, включая сюда и искусственный интеллект.

И что им остается, когда с единством правящих домов все никак не срастается? остается ничего иного, как вновь заводить «старую пластинку» о поддержке Палестины и осуждении Израиля, поскольку эта риторика является для них жизненно важным политическим инструментом, даже если реальные действия отдельных членов CCG идут вразрез с этими заявлениями.

«Старая пластинка» — это не просто лицемерие, а стратегический фасад. Он позволяет монархиям Залива сохранять лицо и легитимность в арабском мире, одновременно выстраивая тайную или явную двустороннюю повестку с Израилем

Ведь декларативная солидарность – она не просто так, а выполняет несколько ключевых функций. Во-первых, служит краеугольным камнем легитимности в арабском мире. Открытый отказ от палестинского вопроса был бы немыслим и мгновенно подорвал бы региональный авторитет любого арабского монарха. Во-вторых, это вопрос внутренней стабильности. Гражданское общество и общественное мнение в странах Залива исторически глубоко сопереживают палестинцам, и жесткая официальная позиция позволяет правящим режимам канализировать эти настроения и снимать потенциальное напряжение. В-третьих, единая риторика — это последний оплот видимого единства внутри самого CCG, члены которого расколоты по множеству других вопросов.

И в то же время: Саудовская Аравия годами вела тайные переговоры с Израилем о нормализации, связывая их с прогрессом по палестинскому треку и собственными оборонными запросами к США. ОАЭ и Бахрейн в рамках «Соглашений Авраама» в 2020 году полностью нормализовали отношения с Израилем, открыв посольства и развивая сотрудничество в сфере безопасности, технологий и туризма. Катар, при всей его медиаторской роли и финансовой поддержке Газы, поддерживает рабочие контакты с Израилем, в том числе через свое торговое представительство, действующее годами.

«Старая пластинка» — это не просто лицемерие, а стратегический фасад. Он позволяет монархиям Залива сохранять лицо и легитимность в арабском мире, одновременно выстраивая тайную или явную двустороннюю повестку с Израилем, которая отвечает их национальным интересам в области безопасности и экономики. А публичное осуждение израильских действий в Газе или на Западном берегу, становится разменной монетой и инструментом давления, в то время как «под ковром» продолжается сотрудничество.