TRIPP без российского акцента

Москва пытается заявить права на проект, который создается без ее участия

Заявление замглавы МИД РФ о «Маршруте Трампа» вновь актуализировал вопрос о том, насколько Россия готова принять изменившуюся политическую карту Южного Кавказа и право государств региона самостоятельно принимать решения

Несмотря на то, что Азербайджан и Армения в рамках мирной повестки давно отказались от услуг ряда бывших посредников, среди которых оказались Франция и Россия, более 30 лет демонстрировавшие весьма неоднозначный подход к урегулированию карабахского конфликта, Париж и Москва до сих пор не могут смириться с новой реальностью на Южном Кавказе, в которой Азербайджан самостоятельно восстановил свои суверенитет и территориальную целостность, а Баку и Иреван при поддержке США 8 августа 2025 года в Вашингтоне парафировали текст «Соглашения об установлении мира и межгосударственных отношений».

Казалось бы, после столь масштабных перемен участникам прежних и давно изживших себя дипломатических схем следовало признать, что Южный Кавказ вступил в новый этап своего развития. Однако многие продолжают действовать так, будто регион по-прежнему остается территорией внешнего управления, а любое решение должно проходить согласование в далеких столицах.

Очередное заявление заместителя министра иностранных дел России Михаила Галузина привлекло повышенное внимание как в Баку, так в Иреване и Тбилиси. Российский дипломат, в частности, заявил, что проект TRIPP через Армению якобы только выиграл бы от участия Москвы.

По словам Галузина, железнодорожная составляющая маршрута потребует использования российской ширины колеи для обеспечения бесшовного сообщения с Азербайджаном. Кроме того, армянская железнодорожная сеть находится под управлением ЗАО «Южно-Кавказская железная дорога», являющегося дочерней структурой РЖД. Дополнительным аргументом дипломат назвал членство Армении в Евразийском экономическом союзе, а также присутствие российских пограничников на отдельных участках армянской границы.

Не забыл Галузин упомянуть и внешних игроков. По его мнению, позицию России и ЕАЭС необходимо учитывать, равно как и мнение Ирана и Китая. После недавних ударов США и Израиля по Ирану, считает дипломат, Тегеран вряд ли положительно воспримет усиление американского присутствия у своих северных рубежей. Что касается Китая, то, по мнению Галузина, Пекин также не заинтересован в американском контроле над транспортным маршрутом, связывающим Китай, Центральную Азию и Европу.

Между тем сам проект TRIPP (Trump Route for International Peace and Prosperity / Маршрут Трампа для международного мира и процветания), представляет собой гораздо более масштабную инициативу, чем ее пытаются представить некоторые. Речь идет о создании стратегического транзитного коридора через Сюникскую область Армении. Маршрут будет функционировать исключительно в рамках армянской юрисдикции и не затронет суверенитет страны. Согласно проекту, Армения предоставляет США эксклюзивные долгосрочные права сроком до 99 лет на развитие маршрута, который должен обеспечить сухопутную связь Азербайджана с Нахчываном. Предусматривается создание компании с контрольной долей США. На первоначальном этапе американской стороне предлагается 74% участия, Армении 26%, при этом в дальнейшем доля Иревана может увеличиться до 49%.

26 мая во время краткосрочного визита государственного секретаря США Марко Рубио в Иреван было парафировано рамочное соглашение о стратегическом партнерстве в рамках проекта TRIPP и Устав всеобъемлющего стратегического партнерства между двумя государствами.

Так каким образом Россия вообще собирается участвовать в американском проекте, который напрямую связан с территорией Армении, реализуется при активном участии США и обсуждается между Вашингтоном, Иреваном и заинтересованными региональными партнерами?

Пока ответов на этот вопрос никто не услышал. Вместо конкретики предлагаются ссылки на железнодорожную колею, деятельность РЖД и старые механизмы, многие из которых уже стремительно теряют актуальность.

Тем более что TRIPP изначально задумывался как многоуровневая инфраструктурная система. Речь идет не только о железнодорожном сообщении. Проект включает современные автомагистрали для беспрепятственного транзита грузов и пассажиров, линии электропередачи для интеграции энергетических систем региона, нефте- и газопроводы для транспортировки углеводородов, а также магистральные волоконно-оптические линии связи. Фактически создается не очередная транспортная ветка, а полноценная логистическая и энергетическая экосистема, способная связать Каспийский регион, Южный Кавказ и Турцию в единую сеть.

Что касается «Южно-Кавказской железной дороги» - дочернего предприятия РЖД, то в мае 2026 года премьер-министр Армении Никол Пашинян вполне недвусмысленно заявил, что железные дороги страны необходимо вывести из-под управления РЖД. Причина проста, предельно прагматична и заключается в том, что международные санкции, введенные против российской компании, способны серьезно осложнить развитие региональной логистики и отпугнуть потенциальных инвесторов.

В Иреване открыто говорят о том, что контроль РЖД снижает транзитную привлекательность страны. Некоторые международные участники даже предлагали варианты маршрутов в обход Армении именно из-за нежелания работать с российской структурой. Поэтому Пашинян выступил с предложением передать права концессии государству, сохраняющему хорошие отношения одновременно и с Арменией, и с Россией. Среди возможных кандидатов назывались Казахстан, ОАЭ и Катар. Сам факт появления подобных предложений говорит о том, что армянское руководство рассматривает нынешнюю систему управления железными дорогами как проблему, а не как преимущество.

Вызывает множество вопросов и утверждение Галузина о том, что транзит через Армению должен осуществляться в соответствии с правилами союза, членом которого республика остается. Разве Россия уведомляет Армению о каждом транзитном грузе, проходящем через ее территорию? Разве Москва согласовывает с партнерами по ЕАЭС все тарифы, маршруты и условия транспортировки товаров через собственную территорию?

Ответ очевиден. Так почему же в обратную сторону должны действовать иные стандарты?

Отдельного внимания заслуживает тема российских пограничников. Галузин напомнил об их присутствии на армянских границах с Турцией и Ираном. Однако здесь российский дипломат словно игнорирует события последних лет.

В августе 2024 года армянские подразделения полностью взяли под контроль безопасность иреванского аэропорта «Звартноц». В январе 2025 года российские пограничники покинули КПП «Агарак» на границе с Ираном. Затем последовал вывод контингента с действующих пунктов пропуска на армяно-турецкой границе, включая «Маргара» и «Ахурик».

Сам Пашинян неоднократно подчеркивал, что процесс соответствует положениям двустороннего соглашения 1992 года. По мере укрепления собственных возможностей Армения берет под контроль все больше участков границы. Дополнительную роль играет финансовый фактор. В апреле 2026 года армянский премьер заявил, что услуги российских пограничников оплачиваются из бюджета республики, а повышение тарифов делает дальнейшее расширение национальной инфраструктуры более выгодным вариантом.

Если учесть, что завершение основных работ по проекту TRIPP ожидается к концу 2028 года, нельзя исключать сценарий, при котором к этому моменту в Армении и вовсе не останется российских пограничников. Некоторые эксперты допускают, что вопрос может коснуться даже дальнейшей судьбы 102-й российской военной базы.

В целом же заявление замглавы МИД РФ о необходимости учитывать мнение Москвы, Тегерана или Пекина вызывает множество вопросов. С каких пор суверенное государство обязано получать разрешение третьих стран на строительство дорог на собственной территории? Ни Россия, ни Иран, ни Китай, ни любая другая страна не обладают правом определять, какие инфраструктурные проекты должна реализовывать Армения, с кем ей сотрудничать и на каких условиях привлекать инвестиции.

Наконец, Азербайджан, Армения и Грузия уже более 30 лет являются независимыми государствами и обладают правом самостоятельно определять свое будущее, выстраивать отношения друг с другом и выбирать внешних партнеров исходя из собственных интересов.

Поэтому тем, кто продолжает рассуждать о Южном Кавказе в подобном тоне давно пора понять, что регион больше не нуждается в опекунах, которые пытаются объяснить ему, какие дороги строить, какие соглашения подписывать и с кем сотрудничать. Странам, утратившим прежнее влияние на Южном Кавказе, стоило бы сосредоточиться на собственных проблемах, которых сегодня более чем достаточно - от затяжных военных конфликтов и санкционного давления до энергетических трудностей, продовольственных вызовов и внутренних социально-экономических кризисов.

Будущее Южного Кавказа пишется здесь и сейчас, самостоятельно, без подсказок из прошлого.