Тюрьма будущего с душком прошлого Для чего Франции каторга в Гвиане?

Париж хочет восстановить тюрьму особого режима во Французской Гвиане. Жители заморского департамента возмущены новым рецидивом колониализма.  

Впервые каторгу во Французской Гвиане учредил император Наполеон III — для политических противников и особо опасных преступников. Зачем же нынешний президент Франции, казалось бы, в эпоху демократии и прав человека, подражает Бонапарту?

Колония дьявола

17 мая министр юстиции Жеральд Дарманен в ходе официального визита во Французскую Гвиану заявил, что в строящейся здесь тюремной колонии будет предусмотрен отдельный блок для наркоторговцев и исламских боевиков. 

Эти планы вызвали резкое недовольство у жителей заморского департамента. Решение о строительстве тюрьмы в городе Сен-Лоран-дю-Марони было принято ещё в 2017 году. Стоимость нового пенитенциарного учреждения на 500 мест составляет 450 миллионов долларов. Завершить строительство планируют к 2028 году.

Изначально эта колония предназначалась исключительно для местных заключённых — старая тюрьма давно переполнена. Однако заявления о размещении здесь особо опасных преступников из континентальной Франции вызвали ассоциации с худшими временами колониализма.

В прошлом труд заключённых сыграл ключевую роль в освоении французской колонии. Французы завели плантационное хозяйство, но местные жители отказывались работать на колонизаторов, и тогда сюда завозили африканских рабов. После отмены рабства в 1848 году труд заключённых стал его заменой.

В 1852 году Наполеон III издал указ о депортации осуждённых из Франции в Гвиану. Были построены тюрьмы в Кайенне и на «Дьявольском острове». В 1858 году лепрозорий в Сен-Лоран-дю-Марони переоборудовали в тюрьму — прокажённых сменили каторжане. Город стал административным центром каторги.

Арестанты «тянули срок» дважды: сначала по приговору, затем на таком же сроке — на поселении, зачастую пожизненно.

Изнурительный труд, скудное питание, малярия, лихорадка Денге и вирус Чикунгунья убивали до 40% европейских заключённых в первый год. Работа в заболоченных джунглях — с змеями и крокодилами — завершала картину.

Фразу «сухая гильотина» придумали именно для таких ссылок. Хотя была и «мокрая»: за повторное преступление узников обезглавливали прямо на месте.

В 1867 году европейцев перестали отправлять в Гвиану из-за смертности — каторгу перенесли в Новую Каледонию. Но в 1887 году её закрыли как «слишком мягкую», и Франция вновь вернулась к Кайенне.

Наиболее жестоким считался «Дьявольский остров» (Иль-дю-Дьябло), тропический «рай» в 13 км от берега. Там погибало до 97% заключённых. Говорят, что здесь умерло около 50 тысяч человек. Тела выбрасывали в море — на корм акулам. Камеры-одиночки в 3 квадратных метра с дырявыми тентами вместо крыш превращались то в печи, то в бассейны. Насекомые, нечистоты, избиения, голод — всё это было нормой. Кормёжка — раз в 2-3 дня.

Средняя продолжительность жизни на острове составляла 5 лет. Сюда отправляли политзаключённых. После переворота Наполеона III в 1851 году здесь оказался 231 республиканец. Позднее — анархисты, дезертиры и пацифисты времён Первой мировой. Один из немногих беглецов, Клеман Дюваль, описал ужасы каторги в своей книге.

Официально каторгу закрыли только в 1953 году после того, как Гвиана стала заморским департаментом Франции.

Колониальный регресс

Новость о создании спецблока особого режима именно поэтому сегодня воспринимается как шаг назад во времена колониального насилия. Решение было принято без консультаций с властями Гвианы. Исполняющий обязанности президента ассамблеи региона Жан-Поль Ферейра заявил, что депутаты были «ошеломлены» — с ними никто не обсуждал планы. Он назвал это неуважением и оскорблением.

Местные жители также выразили возмущение. В регионе и без того высокая преступность, и никому не нужна «доставка» криминальных авторитетов и радикалов с материка. Даже в условиях изоляции спецблока они станут точкой притяжения для местных банд.

Депутат Жан-Виктор Кастор направил письмо премьер-министру, потребовав отказаться от проекта: «Это оскорбление нашей истории, политическая провокация и колониальный регресс».

Политический кризис и призраки острова Дьявола

Почему Макрон и его правительство возвращаются к методам старой колониальной школы? Дарманен объясняет это борьбой с наркотрафиком и необходимостью изоляции лидеров наркосетей от их подельников: «Моя стратегия проста — бить организованную преступность на всех уровнях».

Стоит отметить, что сам министр Дарманен дважды становился фигурантом дел о сексуальном насилии.

О строительстве трёх спецтюрем Дарманен говорил ещё в январе, но местоположения не раскрывал. Первая из них, рассчитанная на 100 главарей наркокартелей, откроется в июле 2025 года. 

Профсоюзы выступили против, заявив: концентрация опасных преступников по одному признаку увеличивает риски, в том числе для персонала. В Южной Америке такая практика себя не оправдала.

Во Франции от спецрежимов отказались ещё в 1980-х. Сейчас эксперты считают их возрождение нарушением Европейской конвенции по правам человека и нескольких пактов ООН.

Но ситуация в тюрьмах Франции действительно обострилась. В апреле по стране прокатилась волна атак на тюрьмы и дома охранников — с применением автоматов и «коктейлей Молотова». Зафиксировано до 65 нападений. Ответственность взяла группа «Защита прав французских заключённых» (DDPF), якобы связанная с марсельской DZ Mafia. Атаки связывают с новым антинаркотическим законом.

DDPF заявила: «Цель — осудить Vinci и другие компании, зарабатывающие на строительстве тюрем, где людей подвергают жестокому обращению».

Французские тюрьмы переполнены. Правительство строит новые сборные тюрьмы на 3000 мест и планирует депортацию тысячи румынских осуждённых — для отбытия срока на родине.

Но мотивы Дарманена вызывают вопросы. Он сам признаёт, что Гвиана — точка начала наркотрафика. Как тогда спецтюрьма в этом регионе должна изолировать преступников от сетей?

Во Франции службе безопасности не удаётся контролировать бандитов и внутри страны. Что заставляет думать, что в Гвиане — с её дикой преступностью и уровнем убийств в 20 на 100 тысяч человек (в 14 раз выше, чем по Франции в целом) — справятся лучше? 

Всё указывает на то, что цель создания спецтюрьмы — не только борьба с наркобизнесом. Факт, что часть мест зарезервирована для исламских радикалов, говорит о политической составляющей проекта. Сегодня это — исламисты. Завтра — любые оппоненты, которых легко назвать экстремистами.

Подобная практика уже используется в ряде стран ЕС. Франция переживает не только социально-экономический, но и политический кризис. Макрону вновь не удаётся собрать парламентское большинство, усиливаются радикальные движения.

Министр Дарманен, член правоконсервативной партии «Республиканцы», ранее участвовал в акциях с поддержкой ультраправых. На этом фоне усиливается милитаризация страны, а сам Макрон проявляет тягу к военным авантюрам за рубежом.

Если кризис обострится, спецтюрьмы в заморских территориях могут стать инструментом подавления несогласных. У Парижа есть богатый опыт — и, судя по всему, желание его повторить.