У Азербайджана всё неплохо. По сравнению с Бубликовым наш обзор

Публикация ежегодного рейтинга сильнейших экономик мира по версии журнала The Economist за 2025 год дает редкую возможность взглянуть на глобальную экономику не через призму отдельных кризисов, а в сравнительной перспективе - с учетом макроэкономической устойчивости, динамики рынков и качества экономической политики.

Итоги рейтинга наглядно демонстрируют, что мир вступил в фазу асимметричного восстановления: одни страны смогли превратить турбулентность последних лет в источник роста, другие — напротив, закрепили структурные слабости.

Лидером общего зачета стала Португалия, признанная «экономикой года». Ее успех отражает более широкий тренд укрепления Южной Европы. Страна сумела объединить устойчивый рост валового внутреннего продукта, контролируемую инфляцию и мощный подъем фондового рынка, который вырос более чем на 20 процентов. Экономика Португалии выиграла от туристического бума и притока состоятельных иностранцев, привлеченных налоговой политикой и относительной политической стабильностью. Похожие позитивные тенденции продемонстрировали Испания и Греция, что свидетельствует о постепенном выходе южноевропейских экономик из тени долгового кризиса предыдущего десятилетия.

Ирландия, занявшая второе место, вновь подтвердила свою репутацию страны с высокой статистической динамикой роста, во многом обусловленной деятельностью транснациональных корпораций. Колумбия также получила высокие оценки благодаря сочетанию экономического роста и уверенной динамики фондового рынка, что выделяет ее на фоне многих других развивающихся экономик.

Одним из главных сюрпризов года стал Израиль, занявший третье место среди наиболее успешных экономик мира, уступив лишь Ирландии и Португалии и опередив целый ряд развитых государств. После глубокого политического и институционального кризиса 2023 года израильская экономика не только стабилизировалась, но и продемонстрировала выдающиеся результаты. Ключевым драйвером стал рынок капитала: в национальной валюте ни один фондовый рынок в мире не показал более высокой доходности. Рост акций ведущих банков, в частности Bank Leumi, приблизившийся к 70 процентам за год, стал символом восстановления доверия инвесторов. На фоне умеренной инфляции и сохранения занятости Израиль сумел использовать финансовый сектор как опору экономической устойчивости, подтвердив статус одной из наиболее адаптивных экономик развитого мира.

Есть еще шанс. Песенка Португалии не спета

В целом рейтинг журнала The Economist основан на анализе данных по 36 странам по пяти ключевым показателям - инфляция, ширина инфляции, валовой внутренний продукт, занятость и показатели фондового рынка. В глобальном масштабе 2025 год оказался заметно лучше ожиданий. Несмотря на опасения, вызванные весной началом новой торговой конфронтации со стороны администрации Дональда Трампа, мировой ВВП вырос примерно на 3 процента, а уровень безработицы в большинстве стран остался низким. При этом весной инфляция в государствах OECD. все еще превышала целевые ориентиры центральных банков, составляющие 2 процента, что ограничивало пространство для мягкой денежно-кредитной политики.

США в этом контексте выглядели менее убедительно и расположились в середине рейтинга, уступив даже Италии. Американский рынок труда сохранял устойчивость, однако относительно высокая инфляция и резкий рост показателя широты инфляции негативно сказались на общей оценке. Эксперты связывают это с агрессивной фискальной политикой и структурными дисбалансами, которые накапливались на фоне масштабных бюджетных стимулов.

Европейская картина оказалась неоднородной. Германия показала несколько лучшие результаты, чем в предыдущие годы, но по-прежнему страдала от слабой динамики занятости. Великобритания провела, по оценке аналитиков, посредственный год без ярко выраженных точек роста. В нижней части рейтинга оказались страны Эстония, Финляндия и Словакия, что стало неожиданностью для регионов, традиционно ассоциирующихся с макроэкономической дисциплиной. В Швеции почти нулевая инфляция начала рассматриваться экономистами уже как риск дефляции, а не как достижение.

Отдельного внимания заслуживает Турция, которая продемонстрировала худшие показатели по инфляции с большим отрывом от всех остальных стран рейтинга. Экономическая политика президента Реджепа Тайипа Эрдогана, ориентированная на нетрадиционные монетарные решения и длительное удержание низких процентных ставок, привела к подрыву ценовой стабильности и ослаблению доверия инвесторов. На этом фоне Турция оказалась фактически на дне рейтинга, несмотря на сохраняющийся потенциал внутреннего рынка и геоэкономическое положение.

Эрдоган ни при каких обстоятельствах не отпустит Шимшека

Сложности испытали и другие экономики. Дания показала слабейшие результаты на фондовом рынке после резкого падения акций компании Novo Nordisk, потерявшей лидерство на рынке препаратов для снижения веса. Норвегия столкнулась с замедлением мировой торговли, а Южная Корея - с сокращением занятости, что негативно отразилось на ее позиции.

В этом ряду показателен и Азербайджан, который в 2025 году не входил в охват рейтинга The Economist, но демонстрирует модель экономической устойчивости, отличную от как европейских, так и турецких траекторий. На фоне глобальной инфляционной волатильности Баку сохранил макрофинансовую стабильность, низкий уровень государственного долга и значительные валютные резервы, опираясь на экспорт энергоресурсов и аккуратную бюджетную политику. При этом азербайджанская экономика постепенно смещает акцент с сырьевой ренты на транспортно-логистические и индустриальные направления, включая развитие Срединного коридора, нефтехимии и возобновляемой энергетики. В отличие от Турции, где инфляция стала следствием политизированной монетарной политики, Азербайджан избежал ценового разгона, а в отличие от ряда европейских экономик - не столкнулся с кризисом занятости. Это делает его не «звездой фондовых рынков», как Израиль, но примером консервативной экономической модели, ориентированной на устойчивость, а не на рывок любой ценой.

В совокупности рейтинг The Economist за 2025 год демонстрирует важный сдвиг: решающим фактором успеха становится не масштаб экономики, а способность эффективно управлять инфляцией, поддерживать доверие к финансовым рынкам и адаптироваться к внешним шокам. Израиль и ряд европейских стран сумели воспользоваться этим окном возможностей, тогда как Турция и часть развитых экономик оказались заложниками собственных политических и структурных ограничений.