Удары по Газе. Взаимные обвинения Турции и Израиля наша корреспонденция

В секторе Газы вновь накапливается напряжение, которое все меньше напоминает управляемый конфликт и все больше - системный кризис региональной безопасности.

Возобновление ударов, взаимные обвинения, дипломатические демарши и жесткая риторика мусульманских держав указывают на то, что хрупкая пауза, достигнутая в рамках режима прекращения огня, стремительно размывается. Ситуация выходит за рамки локального палестино-израильского противостояния и превращается в фактор давления на всю ближневосточную архитектуру - от Анкары до Персидского залива.

После очередной серии ударов Армии обороны Израиля по целям в Газе Министерство иностранных дел Турции выступило с резким заявлением, обвинив Израиль в нарушении действующих договоренностей о прекращении огня и подрыве международных усилий по стабилизации. Анкара утверждает, что атаки были нанесены в момент, когда дипломатический процесс вступил в чувствительную фазу, а значит они имеют не только военное, но и политическое измерение.

Возобновление ударов, взаимные обвинения, дипломатические демарши и жесткая риторика мусульманских держав указывают на то, что хрупкая пауза, достигнутая в рамках режима прекращения огня, стремительно размывается

В турецкой формулировке акцент сделан на двух пунктах: сохранение режима прекращения огня и обеспечение беспрепятственного доступа в сектор гуманитарной помощи. По сути, Турция последовательно пытается закрепиться в роли участника процесса - государства, претендующего в палестинском треке на статус гаранта или, как минимум, политического медиатора.

Для Израиля подобная постановка вопроса выглядит проблематичной. Иерусалим традиционно исходит из логики чисто военной целесообразности: удары ЦАХАЛа по инфраструктуре радикальных группировок трактуются как превентивные меры безопасности, а не как нарушение политических договоренностей. Израильская стратегия строится на принципе «оперативной свободы действий», который плохо сочетается с внешними ограничениями и международным контролем.

Отсюда и нарастающее дипломатическая напряженность. В последние месяцы между Анкарой и Иерусалимом формируется устойчивая конфронтационная линия: Турция усиливает публичную критику, расширяет гуманитарную повестку и апеллирует к международному праву, тогда как Израиль последовательно отсекает любые попытки внешнего участия в вопросах безопасности Газы.

В турецкой формулировке акцент сделан на двух пунктах: сохранение режима прекращения огня и обеспечение беспрепятственного доступа в сектор гуманитарной помощи

Примечательно в этой связи, что Анкара ссылается на положения мирного плана, утвержденного резолюциями Совета Безопасности ООН, переводя тем самым спор в плоскость многосторонней легитимности. Это классический прием дипломатии - интернационализировать конфликт, чтобы расширить давление на оппонента через глобальные институты и мусульманские государства.

Однако за юридической риторикой Анкары просматривается более прагматичный расчет. Турция стремится закрепить свое влияние в палестинской проблематике по нескольким причинам одновременно. Во-первых, это инструмент внутренней политики: жесткая позиция по Газе стабильно консолидирует турецкий электорат. Во-вторых, это элемент регионального лидерства: конкуренция с арабскими монархиями за статус главного защитника палестинцев. В-третьих, это геополитический рычаг давления на Израиль и его союзников.

На этом фоне предупреждения мусульманских держав о возможной эскалации в секторе выглядят не столько эмоциональной реакцией, сколько сигналом о формировании коллективной позиции. Чем интенсивнее будут удары и заметнее гуманитарные последствия, тем выше вероятность синхронизированных дипломатических шагов - от заявлений и чрезвычайных заседаний до экономических и политических ограничений.

Тем не менее, ожидать прямой конфронтации в краткосрочной перспективе не приходится. Большинство региональных игроков предпочитает действовать через давление низкой интенсивности - санкционную риторику, замораживание контактов, информационные кампании. Это управляемая эскалация, призванная повысить издержки Израиля без втягивания в военный конфликт.

Иерусалим традиционно исходит из логики чисто военной целесообразности: удары ЦАХАЛа по инфраструктуре радикальных группировок трактуются как превентивные меры безопасности, а не как нарушение политических договоренностей

Куда важнее среднесрочные последствия. Если режим прекращения огня окончательно разрушится, то сектор Газы вновь станет очагом перманентных боевых действий. Что, в свою очередь, автоматически приведет сразу к нескольким эффектам. Первый - гуманитарный: рост числа перемещенных лиц и хронический дефицит продовольствия и медицины. Второй - политический: радикализация палестинской среды и ослабление умеренных посредников. Третий - региональный: усиление вовлеченности Турции, Ирана и ряда арабских государств в конкуренцию за влияние.

Для Израиля подобная динамика означает расширение периметра угроз. Одновременное давление с юга, дипломатическая изоляция и ухудшение отношений с ключевыми мусульманскими столицами повышают стратегические риски.

Для Турции — это возможность закрепиться в роли незаменимого участника ближневосточной повестки, но одновременно и риск чрезмерной конфронтации с Израилем и его западными партнерами.

С высокой степенью вероятности можно предположить, что ближайшие месяцы пройдут в режиме циклической нестабильности: локальные удары, паузы, очередные дипломатические демарши и новые обвинения в срыве договоренностей. Полное урегулирование не просматривается, но и масштабной войны стороны избегают. Газа превращается в зону управляемого кризиса, где каждое действие военных немедленно становится аргументом в большой геополитической игре.