Уставший, но дикий Нью Йорк воскресное чтение

Летом 2020-го Нью-Йорк дышал горящими покрышками и страхом. Комендантский час начинался в восемь вечера, но в районе Вашингтон-сквер к тому времени никто не расходился. Я помню, как в один из тех вечеров стояла рядом с группой студентов - они тянули плакат «Defund the Police» («Сократить финансирование полиции»), и смотрела, как полицейские выстраиваются цепью у фонтана. Кто-то кричал в мегафон, кто-то ставил на асфальт коробку с пиццей — бесплатной, «для всех». Протесты под лозунгом Black Lives Matter («Жизни темнокожих важны») в ответ на смерть Джорджа Флойда продолжались круглосуточно.

Когда толпа опустилась на одно колено, несколько полицейских вдруг сделали то же самое. Позже сержант Винсент Каттани напишет в открытом электронном письме, что пожалел об этом решении:

«Мы не знали, как бы отреагировали протестующие, если бы мы этого не сделали. Мы пытались предотвратить дальнейшее насилие. Я знаю, что это было неправильно, и мне будет стыдно за это до конца жизни».

Но тогда, в темноте Вашингтон-сквер, этот жест выглядел как символ единства города.

Прошло пять лет. Стерли муралы «Black Lives Matter» у башни Трампа на Манхэттене и около Белого Дома в Вашингтоне. Движение затихло, но не исчезло. Оно и в маршах в поддержку Палестины, и в городских граффити, и в школьных уроках истории.

Стерли муралы «Black Lives Matter» у башни Трампа на Манхэттене и около Белого Дома в Вашингтоне. Движение затихло, но не исчезло. Оно и в маршах в поддержку Палестины, и в городских граффити, и в школьных уроках истории

В Нью-Йорке многие помнят, как в июне 2020 президент Трамп отреагировал на требования одного из лидеров движения Хака Ньюсома прекратить полицейский произвол:

«Вожак BLM заявил: «Если США не дадут нам то, чего мы хотим, мы сожжем эту систему и заменим ее». Это измена, подстрекательство к мятежу, восстание».

На самом деле Нью-Йорк начал организованно действовать против самосуда блюстителей порядка задолго до того, как в Миннеаполисе от рук полицейских скончался Джордж Флойд – в 2014 от удушающего захвата умер нью-йоркский безработный Эрик Гарнер, и его слова «Я не могу дышать» в дальнейшем стали символом всего движения «Жизни темнокожих важны».

Я помню, как в конце лета 2020 протесты против полицейского насилия переместились к зданию мэрии Нью-Йорка — бунтари разбили там стихийный лагерь, добивались от городских властей сокращение бюджета полиции на $1 млрд и инвестирования их в социальные программы.

Каждый день Хендрикс Дюбуа, один из протестующих, от руки, курсивом и в стихах вел летопись нью-йоркской революции. На мой вопрос - «Сколько времени вы собираетесь здесь быть?», он ответил:

«Пока не будет изменений. Власть должна принадлежать народу. Если мы соберемся вместе против истеблишмента, правительства, полицейских, людей, которые финансируют все это – мы можем избавиться от них и все изменить».

Каждый день Хендрикс Дюбуа, один из протестующих, от руки, курсивом и в стихах вел летопись нью-йоркской революции. На мой вопрос - «Сколько времени вы собираетесь здесь быть?», он ответил: "Пока не будет изменений"

Ни Хендриксу Дюбуа, ни мне увидеть этого не удалось – в конце того же лета лагерь разогнали. На рассвете полицейские в шлемах вошли в парк и разобрали «народный базар освобождения» по частям. Сослались на санитарные риски из-за большого числа бездомных, которые примкнули к революционерам из-за бесплатной еды. На революцию как таковую в Городе Большого Яблока власти обычно закрывают глаза.

Руди Джулиани в должности мэра Нью-Йорка я застала совсем мало. Говорят, он пытался очистить город от «визуальной бедности». Судя по отчетам, при нем преступность снизилась на 50%. Майк Блумберг боролся с курением, калориями и трансжирами; при нем активно росли небоскребы, а вот зарплаты не очень. Билл Де Блазио пришел с обещанием сделать Нью-Йорк «городом для всех», но в итоге при нем бездомность стала рекордной.

Эрик Адамс одно время напирал на проблему бездомности людей с тяжелыми психическими заболеваниями, но, чувствуя, что кресло мэра ему на ноябрьских выборах вряд ли удержать, охладел к этому вопросу.

Эрик Адамс любит цифры. Он говорит, что за три года его администрация создала, сохранила или запланировала 426 800 единиц жилья. В 2025-м — 4 178 квартир для бывших бездомных и 13 500 семей, которые вышли из приютов. Запущена программа «City of Yes» — 80 тысяч новых домов за 15 лет. А старый аэропорт во Флашинге собираются превратить в жилой квартал с парком. Однако критики говорят: большая часть этих «рекордов» остается цифрами в отчетах, а не кроватями и стенами для тех, кто спит на тротуарах.

Есть и другие цифры — при Адамсе тяжкие нападения выросли на 29%, угоны машин — на 36%, ограбления — на 20%. Общее число правонарушений, включая граффити и незаконное проникновение, поднялось на 28%.

Эрик Адамс любит цифры. Он говорит, что за три года его администрация создала, сохранила или запланировала 426 800 единиц жилья

Однажды, на пресс-конференции, Адамс сказал: «Мы делаем город безопаснее, но люди этого не чувствуют».

Как-то на набережной Бруклина я встретила Кармен. Ей пятьдесят четыре, она спит в приюте, но днем приходит посмотреть на Ист-ривер.

«Я боюсь, что меня увезут только потому, что я разговариваю сама с собой. Но я не опасна. Я просто не могу платить $1 800 за комнату».

По данным Коалиции бездомных (Coalition for the Homeless), бездомность в Нью-Йорке достигла самого высокого уровня со времен Великой Депрессии. Департамент жилищного строительства и городского развития Нью-Йорка (HUD) за июнь зафиксировал в городе 350 тысяч бездомных — это почти 20% всех, у кого в Америке нет своей крыши над головой. По некоторым оценкам, более 2000 из них страдают серьезными психическими заболеваниями. Тысячи употребляют наркотики. Жители сообщают, что ситуация с наркотиками давно вышла за рамки городского фольклора.

По данным Коалиции бездомных (Coalition for the Homeless), бездомность в Нью-Йорке достигла самого высокого уровня со времен Великой Депрессии

Еще в ноябре 2024-го город разрешил полиции и медикам увозить с улиц людей с тяжелыми психическими заболеваниями даже без признаков угрозы.

Официальный аргумент звучал рационально: 60% бездомных имеют психические диагнозы, многие умирают от передозировки или холода. Но адвокат Норман Сигел говорит:

«Этот указ слишком расплывчат. Получается, полиция будет решать, кто «вменяем», а кто нет».

Донна Либерман из Нью-Йоркского союза гражданских свобод (NYCLU) добавляет: «Принудительное лечение — это изоляция, а не помощь».

В середине июля этого года Трамп подписал президентский указ о борьбе с бездомностью в США, который направлен не только на ликвидацию палаточных лагерей, но и включает принудительную госпитализацию нарушителей порядка.

Похожая война велась при Рейгане – это привело к взрывному росту численности заключенных. Наркопреступники, арестованные в основном за ненасильственные преступления, заполнили американские тюрьмы и привели к процветанию корпоративного тюремного сектора. В США сейчас самая большая тюремная система в мире по чистой численности и на душу населения. Борьба с наркотиками администрации Рейгана подвергалась критике за акцент на наказаниях, а не на профилактике и лечении. Некоторые утверждают, что эта политика привела к массовому лишению свободы, особенно среди представителей меньшинств, и мало способствовала устранению коренных причин наркозависимости.

Официальный аргумент звучит рационально: 60% бездомных имеют психические диагнозы, многие умирают от передозировки или холода

На этом фоне становится понятно, почему даже в Нью-Йорке присяжные оправдали бывшего морпеха Дэниела Пенни, который в мае 2023 применил смертельный удушающий прием к психически нестабильному бездомному в вагоне метро. На юридическую защиту Пенни пошли миллионы долларов от спонсоров, включая бывшего кандидата в президенты Рамасвами.

Профессор Университета Миссури Брайан Отт считает, что подобные вещи указывают зловещее направление - упрощенные, импульсивные, аморальные взгляды обретают легитимность:

«Мы увидим продолжающийся рост политического насилия. Мы увидим продолжающуюся валоризацию безнравственного и неэтичного поведения».

История Хакки Акдениза — о том, что Нью‑Йорк еще может давать шанс. Хакки жил в подвале приюта на Bowery Street, питался тем, что находил в мусорках. Сегодня он миллионер, владеет сетью Champion Pizza, каждую неделю готовит и бесплатно раздает пиццу бездомным:

«Я знаю, что значит быть голодным. Я знаю, что значит спать на улице. Теперь я просто делаю то, что должен».

История Хакки Акдениза — о том, что Нью‑Йорк еще может давать шанс

Его фургон с логотипом Champion Pizza стал для многих бездомных символом надежды — маленькой, но реальной.

Я начала с воспоминания о лете 2020, когда казалось, что город горит, но способен обновиться. Пять лет спустя Нью-Йорк снова балансирует между надеждой и усталостью. Он строит рекордное количество «доступного» жилья и с рекордной скоростью вывозит людей с улиц. Он снимает TikTok про социализм и одновременно оправдывает Дэниела Пенни.

Нью‑Йорк в 2025 году все больше напоминает арену социальной борьбы. С одной стороны — растущая амбициозная молодежь, протестующие движения, культурные проекты; с другой — открытое потребление наркотиков, палаточные лагеря и пробуксовка помощи тем, кто на грани выживания.

Если новая администрация Нью-Йорка, возможно под лидерством Зохрана Мамдани, сделает ставку на действительно доступное жилье, общественный транспорт, муниципальные продуктовые сети — город может превратиться в экспериментальную политическую лабораторию. Но если власть останется за старой элитой — город глубоко застрянет в стадии выживания, где личные истории остаются за кадром.