Влияние извне под микроскопом

В правовом поле Грузии установлена новая реальность

Парламент Грузии во вторник, 1 апреля, принял в третьем и окончательном чтении «Акт о регистрации иностранных агентов», который, по словам его автора, депутата от «Грузинской мечты» Арчила Гордуладзе, является дословным переводом американского закона Foreign Agents Registration Act (FARA), действующего в Соединенных Штатах с 1938 года.
Это более жесткая версия так называемого «закона об иноагентах», который был утвержден менее года назад и вызвал массовые протесты в стране, а также кризис в отношениях Грузии с ЕС и США. В числе прочего новый закон предполагает введение уголовной ответственности.
Новый законопроект об «иноагентах» на пленарном заседании поддержали почти все действующие депутаты. 

Закон, как и остальные спорные инициативы властей, был принят во всех трех слушаниях без горячих дебатов и существенных возражений со стороны депутатов. Ибо после того, как в октябре прошлого года оппозиция отказалась признавать итоги последних парламентских выборов и входить в парламент, возражать правящей партии практически некому.
Закон, принятый в США в предвоенной атмосфере, был задуман как инструмент национальной безопасности, способный идентифицировать и контролировать деятельность иностранных лоббистов, пропагандистов и иных агентов влияния. Его грузинская версия, спустя почти девять десятилетий, появилась на свет как второй акт уже начатой в августе 2024 года правовой реформы, цель которой - очистить гражданскую сферу от теней чужеземного финансирования, вмешательства и контроля. Но если первый закон ограничивался рамками НКО, второй - меняет правила игры. Он расширяет периметр наблюдения и контрольного поля.
Пояснительная записка к документу не оставляет места для двусмысленностей: предыдущий закон оказался уязвимым. Множество некоммерческих организаций, будучи финансируемыми из-за границы, избрали тактику отказа от регистрации и согласились понести санкции, лишь бы не открывать данные о реальных источниках и целях. Это вызвало резонанс в правительственных кругах, усилило тревогу и привело к созданию инструмента, нацеленного не на демонстративную отчетность, а на полную перезагрузку понятия «иностранного влияния» в грузинском праве.
Отдельного внимания заслуживает новый закон «О вещании», утвержденный парламентом Грузии в третьем чтении, который существенно ограничивает возможности иностранных структур в сфере медиапространства. Согласно документу, вещателям запрещено получать прямое или косвенное финансирование от так называемой «иностранной силы» - под этим термином понимаются как органы власти иностранных государств, так и неграждане Грузии, зарубежные компании и международные организации. Закон также охватывает социальную рекламу, запрещая ее размещение в обмен на иностранное финансирование. Помимо этого, иностранным структурам отныне недоступна возможность софинансирования производства и трансляции программ. Исключение составляют лишь случаи коммерческой рекламы. Таким образом, новый закон существенно сужает рамки взаимодействия грузинских вещателей с зарубежными партнерами, продолжая линию жесткого регулирования информационного пространства и демонстрируя стремление властей к усилению внутреннего контроля над медиа.
Теперь под прицелом не только НКО. Закон вводит концепцию «иностранного агента» как категорию, способную охватывать любое физическое или юридическое лицо вне зависимости от целей деятельности, если за его действиями - деньги, указания или интересы внешних государств или транснациональных организаций. Будь то журналист, академик, видеоблогер, активист или просто преподаватель, получающий грант на исследование, - новая норма допускает возможность их обязательной регистрации как иноагентов. Нарушение регламента влечет за собой не административные взыскания, а уголовную ответственность. Да, это уже уголовная зона права.
Самое интригующее кроется в правовом фундаменте нового закона. Он - зеркало, но не российское. Это не калька с закона о «нежелательных организациях» или «иностранных агентах» соседнего государства. Это точная юридическая реконструкция американского механизма, одобренного и действующего в США более 85 лет. Ирония в том, что страна, долгое время служившая образцом свобод и прав, уже давно оперирует моделью, аналогичной нынешней грузинской. FARA требует от всех, кто занимается политической деятельностью в интересах иностранных субъектов, официальной регистрации, подачи подробных отчетов и раскрытия данных - под страхом уголовного преследования. Он используется в США с избирательной строгостью, но именно его «Грузинская мечта» выбрала как опорную конструкцию.
В этом и заключается главная правовая интрига: правительство Грузии, долгое время обвиняемое в тяготении к авторитаризму, сейчас опирается на закон, принятый и поддерживаемый демократическим Западом. Это риторическая перезагрузка геополитических парадигм. Молчаливый вопрос, задаваемый авторам закона: «А разве США не используют то же самое?»
В действительности грузинский закон идет даже дальше. Он наносит удар по культурной анонимности влияния. Он отказывается видеть грань между мягкой силой и политическим вмешательством. Он оспаривает легитимность сетевых влияний, цифровых сетей, экспертных платформ, в которых информация становится оружием, а анализ - формой давления.
Таким образом, закон от 1 апреля становится не просто актом правового характера, а элементом новой идентичности государства. Он превращает Грузию в лабораторию для переосмысления баланса между суверенитетом и глобализмом. В нем - логика обороны, а не нападения. Это юридический щит, выточенный по чертежам Вашингтона, но выкованный в кузне политической уязвимости малой страны.
Как отреагирует общество? Что подумают партнеры? Будет ли эта норма механизмом контроля или произвола? Все это - вопросы будущего. Но сегодняшний факт несомненен: с 1 апреля в правовом поле Грузии установлена новая реальность. И эта реальность говорит: каждый источник информации, каждая копейка, пересекающая границу, каждый голос, звучащий в медиапространстве, будут изучены под лупой - не критики, а закона. И в этом - высшая форма легальности.
Кстати, перед третьим чтением международная правозащитная организация Human Rights Watch призвала грузинский парламент отказаться от принятия законопроекта. В организации заявляют, что законопроект нанесет серьезный ущерб гражданскому обществу Грузии и еще больше усугубит кризис в области прав человека, спровоцированный властями в последние месяцы. Насколько оправданы такие заявления, покажет время. 
Законопроект вступит в силу через 60 дней после публикации. Пока неясно, каким будет механизм его действия, поскольку антикоррупционное бюро еще должно принять протокол, описывающий все процедуры.