Всему свой черед

Все возвращается на круги своя, гласит крылатая фраза. После мрака ночи непременно наступает рассвет… Эти слова, словно хрупкие нити, связывали прошлое с будущим, давая надежду в самые темные времена. Но 26 февраля 1992 года стало датой, которая, казалось, погребла веру в человечность под грудами пепла.

В блокадном Ходжалы, несмотря на предчувствие беды, еще теплилась жизнь. Беззащитные, безоружные ходжалинцы не теряли надежды. Они верили, что их не оставят на произвол судьбы, не отдадут на милость обезумевших от злости и ненависти армянских бородачей. Но все изменилось в одночасье… 
В ночь на 26 февраля небо над городом заволокло дымом. Тишину пронзила канонада пушек и визг снарядов, сыпавших свинцовым градом. Дома и улицы полыхали, люди, застигнутые врасплох среди промозглой ночи, бросились врассыпную. Те, кто пытался спастись бегством, натыкались на засады. Жестокость не знала границ: людей убивали, снимали скальпы, закалывали штыками. Армянские бородачи не щадили ни женщин, ни детей. 
Яшар, состоявший в отряде самообороны, бросился на поиски своей семьи. Вооруженные до зубов бандформирования, прорвав оборону, ворвались в город и чинили расправы над безоружными ходжалинцами. Плач и крики сотрясали воздух. Яшар спешил по заснеженным тропам, натыкаясь на раскиданные тела. Все вокруг было обагрено кровью, в воздухе витал запах пороха и гари. Ходжалинцы искали спасение в лесу. Поникшие, усталые люди брели, пробираясь сквозь сугробы. Чтобы хоть как-то утолить голод и жажду, они набивали рты снегом и шли из последних сил, прижимая к сердцу своих малышей. 
Яшар вышел к развилке дорог. Он прислушивался к каждому шороху, вгрызался глазами во тьму в надежде увидеть своих. Вдруг до него донеслись голоса. Приглядевшись, он увидел в сумраке Севду. Она еле волочила ноги, проваливаясь в толще снега, босая и растрепанная. Оказалось, Севда прошла несколько километров, блуждая в поисках мужа. При виде супруги, выжившей в кровавой воронке Ходжалинской трагедии, сердце Яшара затрепетало. Он быстро разрезал жилетку и обвязал лоскутами ее озябшие ноги.
- Где дочь? - тихо спросил он.
- Кямиль вынес ее на руках, - сказала Севда.
Они устроили короткий привал у пригорка. Всю ночь стучали ногами о землю, чтобы не замерзнуть.
Люди шли, разделившись на группы. В одной из них была Саида. Она держала за руку сына, а в перевязи, перекинутой через спину, спала ее новорожденная дочь. Несколько часов спустя путники достигли опушки леса. Внезапно тишину разорвали выстрелы. Звуки, словно хищные птицы, кружили над головами, заставляя людей искать укрытие среди стволов деревьев. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял сердце биться чаще. В этот момент дочурка Саиды, словно почувствовав опасность, тихо закряхтела и стала ворочаться. Саида, с материнской нежностью, вытащила ее из перевязи и прижала к груди. Но ребенок не унимался, его плач становился все громче, угрожая выдать группу. Саида прижимала ее еще сильнее, укачивая и убаюкивая. Выстрелы и звуки шагов приближались. 
Смеркалось. Усталость сковала путников, силы покидали их. Они не могли идти дальше. Наутро, когда первые лучи солнца пробились сквозь ветви, Саида и ее малышка, прижатая к груди, замерзли в сугробе. Сына же забрали односельчане.
В тот день были жестоко убиты 613 мирных жителей, 421 получили тяжелые увечья. Целые семьи исчезли навсегда, сотни домов сгорели дотла, 1275 человек пропали без вести или оказались в плену. Среди погибших - 106 женщин, 63 ребенка, 70 стариков. Такова суровая статистика Ходжалинского геноцида.

***
Спустя три десятка лет, волею судьбы, дочь Яшара и Севды и сын Саиды оказались в освобожденном Ходжалы. Азиз - так звали сына Саиды, в составе Азербайджанской армии освободил родной город, город, который он помнил лишь по рассказам матери. Азиза же, медсестра, помогала раненым на фронте. Судьба свела их в Ходжалы, в городе, стертом с лица земли.
Они шли среди руин и пустоши, по некогда живописным улицам, где звенели детские голоса. Они вернулись, чтобы снова вдохнуть жизнь в свой отчий край, встретивший их с распростертыми объятьями, словно мать, обнимающая потерянных детей. 
Ходжалы возродился и взывает к справедливости. Он бьет в набат, напоминая миру о том, что произошло, и о том, что никогда не должно повториться. 
Старожилы говорят: земля помнит все. И действительно, каждый камень, каждый обгоревший остов дома сохранили в себе отголоски прошлого. Азиз, прикасаясь к шершавой стене разрушенной школы, чувствовал, как по венам разливается не только боль утраты, но и гордость за тех, кто отдал свои жизни за этот клочок земли. Азиза, сжимая в руке найденный среди обломков детский башмачок, видела перед собой не только картины разрушения, но и образы тех, кто когда-то смеялся и играл здесь. Их встреча в этом скорбном, но таком родном месте стала не просто совпадением, а символом надежды, обещанием возрождения. Они были частью новой истории Ходжалы, истории, написанной кровью и слезами, но устремленной в светлое будущее.