Я живу как бомж , домом однажды снова станет сердце любимого человека. Интервью с Юсифом Эйвазовым

Грядущий год станет историческим: всемирно известная звукозаписывающая компания впервые в истории выпустит на диске оперу «Кероглу». Вы представляете, что это значит? Представьте: вы заходите в магазин дисков в Милане, Берлине, Вене или в любой точке мира — и там на полке лежит диск с оперой Узеира Гаджибекова. Это означает, что для вывода нашей оперы на зарубежные сцены нам ничто не мешает.

Об этом в интервью Oxu.Az рассказал народный артист Азербайджана, всемирно известный драматический тенор, директор Азербайджанского государственного академического театра оперы и балета Юсиф Эйвазов.

- Юсиф муаллим, как, по вашему мнению, изменилась культура посещения оперы азербайджанского зрителя за последние годы? Как вы оцениваете нынешний интерес публики?

- Я считаю, что мы сейчас переживаем переходный период. По-моему, азербайджанский зритель не видит в полной мере тех спектаклей, концертных программ и гастролирующих зарубежных артистов, которых он заслуживает. Очень хотел бы, чтобы наши зрители могли смотреть в своей стране концерты приезжающих из-за рубежа артистов, оркестров и дирижёров.

К сожалению, сегодня мы зависим от других концертных залов. Мы ставим оперы, концертные программы, показываем балеты. Переживаем очень сложный переходный период. Поэтому с нетерпением ждём открытия театра. Моя самая большая мечта — чтобы в Театре оперы и балета мы могли представить зрителям оперы и концертные программы высокого уровня. Все мои зарубежные коллеги — итальянцы, испанцы, французы, всемирно известные певцы — постоянно спрашивают: «Юсиф, когда поедем в Баку?» Я отвечаю: дайте театр открыть, все приедете. (смеётся)

- Юсиф муаллим, уже два с половиной года Театр оперы и балета закрыт на ремонт. Что неизбежно затягивает ремонт или делает его таким длительным?

- Прежде всего хочу довести до сведения уважаемых зрителей: когда я два с половиной года назад пришёл руководить театром, сотрудники Министерства по чрезвычайным ситуациям провели проверку и дали официальное заключение. Оборудование было в таком негодном состоянии, что артисты работали в опасных условиях. Повезло, что никто не пострадал. Это первое.

Они дали заключение, и мы закрыли театр. Этот процесс, как вы отметили, не строительство 16-этажного здания, которое можно собрать как лего. Здесь самое важное — помимо оборудования, которое считается сердцем театра, — акустика. Все, кто приходил в театр, жаловались на акустику, потому что её фактически не было. Во время предыдущего ремонта после пожара были допущены серьёзные конструктивные и строительные ошибки. Теперь мы должны исправлять и эти ошибки. К тому же это историческое здание.

Все наши зарубежные партнёры говорят: проще снести это здание и построить новое, чем реставрировать. Поэтому процесс так затягивается. У иностранных специалистов нет возможности приехать по первому звонку. Им нужно время. Всё детально уточняется. Мы ремонтируем театр один раз, и это чрезвычайно сложный процесс. Поэтому работы идут медленно.

Мы должны один раз капитально отремонтировать и открыть театр зрителям. Если мы здесь допустим какую-то ошибку, завтра возникнут те же проблемы.

- Сколько примерно времени это ещё может занять?

- Процесс уже начался. Назвать конкретную дату — мол, открою театр тогда-то — это очень большая ответственность. Мы уже заканчиваем 2025 год, надеюсь, к концу 2027 года сможем завершить работы.

- Юсиф муаллим, опера требует от зрителя определённого интеллектуального уровня. То есть опера — не для широких масс. Как вы считаете, есть ли возрастной фактор для восприятия и понимания оперы сегодня?

- Нет. Во-первых, я категорически не согласен с вашим тезисом, что «опера не для масс». Мы должны популяризировать это искусство, как это делал Лучано Паваротти. Мы должны знакомить людей с этим прекрасным миром. Зрителя нужно воспитывать. Не их вина, что они не знают оперу.

Смотрите: если люди приходят в разрушенный театр — паркет сломан там, кресла сломаны здесь, сцена в ужасном состоянии — и ты им предлагаешь плохой спектакль, то чего мы можем от них хотеть?! Конечно, в таких условиях люди никогда не придут на спектакль. Но если ты даёшь им качественный продукт, если они будут смотреть на прекрасной сцене «Аиду», «Керогlu», «Севиль», «Семь красавиц» и другие оперы — они придут. И молодёжь тоже придёт.

- В сентябре вы вышли на сцену в роли Кероглу и показали совершенно иное исполнение. Что, по-вашему, мешает вывести нашу оперу на мировую сцену?

- Ничего не мешает.

- Тогда почему не выводим?

- Я в сентябре спел Кероглу, и спустя какое-то время мой менеджер позвонил и сказал: «Немецкая всемирно известная звукозаписывающая компания Deutsche Grammophon хочет записать Кероглу на диск. Представляете?!

28 мая 2026 года я снова спою Кероглу на сцене Дворца Гейдара Алиева, и я пригласил их всех принять участие.

В прошлом году наш балет впервые в истории выехал на гастроли по официальному приглашению зарубежного театра. Не путайте это с обычными мероприятиями. Мероприятий много: мы ездим, арендуем залы за границей, выступаем — это другое. А здесь наш балет впервые поехал на гастроли по официальному приглашению иностранного театра.

- В этом большая ваша заслуга. Когда вы слышите фразу «Юсиф Эйвазов — всемирно известный тенор», какие чувства испытываете?

- Честно говоря, не очень люблю такие слова. Есть такая поговорка: «Человек, который ещё не понял, что он велик, будет жить; как только поймёт свою величину — погибнет». Я отношусь к этому очень просто. Вы никогда не услышите от меня, что я сам себе присваиваю титул «звезда» или «всемирно известный». У меня есть дела, моя работа на виду. Мои выступления на мировых сценах, записанные диски, спетые оперы — всё это на виду. Зачем мне самому говорить «я всемирно известный суперстар-тенор»? Пусть это говорят другие (смеётся).

Я не должен это говорить. Я просто считаю себя хорошим оперным исполнителем.

- Вы отметили, что уже составляете репертуар на три года вперёд, график плотный, много творческих планов. При этом вы несёте большую ответственность как директор Театра оперы и балета. Когда творчество и управление совмещаются, одно не мешает другому?

- Моя работа такая, что большую часть дней я провожу в самолётах. Творческая жизнь уже вошла в своё русло. Дайте мне 15 минут на подготовку — и я спою любую оперу. Потому что творческая жизнь идёт своим чередом, автоматически. В разных театрах мира я пою одни и те же оперы — где-то 30 или 35 ролей.

Сегодня моя главная проблема — дороги. Иногда приходится оставаться в другой стране на 2–3 недели ради спектаклей. Когда между спектаклями появляется 2–3 свободных дня — нужно прилетать в Баку…

По работе здесь мы собрали очень хорошую команду. Есть молодые люди, которые болеют душой за театр. Даже когда меня нет, мы несколько раз в день на связи. Я в курсе всех вопросов. Пока, слава Богу, проблем нет. Управляем. (смеётся)

- В творчестве вы свободны, а в управлении — иначе. Вы в определённых рамках. Комфортно ли вам быть руководителем в этом смысле?

- Комфортно в том смысле, что я в жизни люблю порядок и дисциплину. Поэтому и сотрудников приучил подходить к делу конкретно. Вот задача, вот проблема. Иди, решай. Мы решаем вопросы в рамках закона.

Конечно, не просто. Если я скажу, что всё легко, супер — нет, так не бывает, проблемы есть. Мы стараемся их решать. Я полностью уверен, что директору театра не нужно сидеть с 9 утра до 6 вечера. Когда процессы налажены, механизм работает — в этом нет необходимости. Сам я, конечно, бываю на работе. Когда в Баку — каждый день прихожу. После возвращения из-за границы 3–4 дня решаю накопившиеся вопросы, и мы продолжаем нашу рутину. Поэтому в управлении пока проблем нет. Наоборот, развиваемся — ставим новые спектакли, работаем. Главное — быть продуктивным, а не сидеть на работе с утра до вечера.

- Юсиф муаллим, была ли у вас мысль: собраться и уехать из Азербайджана? Например, жить в Милане. Искренне…

— Искренне скажу: если вы посмотрите мой график, увидите, что я сейчас живу как «бомж». Ни в одном месте не бываю дольше 2–3 недель. У меня есть дома и за границей, и в Азербайджане, слава Аллаху, но на вопрос «где твой дом?» у меня нет ответа.

Знаете, наша работа такая: приезжаю в Баку на три недели, потом десять дней где-то ещё, потом возвращаюсь, снова уезжаю — и так продолжается. Что касается жить в Баку или в Милане — я и так сейчас живу в самолёте (смеётся).

Иногда друзья говорят: ты больше времени проводишь в небе, чем на земле. Клянусь, правы. Поэтому на вопрос о доме — если спросите, где твой дом, я не смогу ответить.

- Вы уже ответили. В самолёте…

— Да, в самолёте… Домом, наверное, однажды снова станет сердце любимого человека… Может быть… Не знаю.