Зангезур России не отдадут главная тема

Россия не скрывает намерений встроиться в формирующуюся архитектуру Зангезурского коридора, хотя Армения ясно дает понять Москве, что в нынешних политико-правовых условиях подобный сценарий неприемлем.

Премьер-министр Армении Никол Пашинян публично отверг возможность передачи под контроль российских структур 43-километрового железнодорожного участка, проходящего через Мегри, который в армянском политическом лексиконе все чаще обозначается как часть так называемого «маршрута Трампа».

Пашинян прямо исключил возможность передачи «маршрута Трампа» под управление российской компании

Пашинян подчеркнул, что речь идет о суверенной территории Армении, управление которой никогда и никому не делегировалось. Более того, по словам премьер-министра, на этом участке в настоящее время фактически отсутствует железнодорожная инфраструктура, а значит, сам вопрос о ее передаче под чье-либо управление носит умозрительный характер. Эта ремарка была адресована, в первую очередь, Москве, которая в последние дни дала понять, что рассматривает возможность своего участия в будущем транспортном проекте.

Поводом для столь жесткой реакции Еревана стало заявление директора Четвертого департамента стран СНГ Министерства иностранных дел России Михаила Калугина, допустившего обсуждение возможного российского участия в реализации «маршрута Трампа». Калугин отметил, что параметры армяно-американской инициативы предстоит еще детально изучить, и что Москва готова к консультациям с армянскими партнерами. В качестве аргумента высокопоставленный дипломат напомнил о концессии, предоставленной дочерней структуре РЖД - компании «Южно-Кавказская железная дорога», управляющей всей железнодорожной сетью Армении, а также о применении в стране российской железнодорожной колеи.

Дополнительным фактором Калугин назвал членство Армении в Евразийском экономическом союзе.

Заявление Калугина всех сбило с панталыку

В Ереване этот сигнал был воспринят как недвусмысленное напоминание о желании Москвы не быть исключенной из ключевого транспортного проекта региона. В Кремле фактически дали понять, что реализация «маршрута Трампа» без участия России рассматривается, как нежелательная. В этой логике также прозвучало напоминание о решении 2008 года, когда по указу тогдашнего президента Армении Роберта Кочаряна компания «Армянские железные дороги» были переданы в управление российской стороне, что, по мнению Москвы, может служить основанием для будущих притязаний на инфраструктуру новых маршрутов.

Однако власти Армении оперативно обозначили свои красные линии. Во-первых, они указали, что вопрос возможного участия России в «маршруте Трампа» не находится в исключительной компетенции Еревана и требует согласия Вашингтона. Во-вторых, было заявлено, что новая железная дорога на юге Армении не может быть поставлена на баланс «Южно-Кавказской железной дороги».

Глава парламентской комиссии Саркис Ханданян пояснил, что действующие железнодорожные пути действительно находятся на балансе ЮКЖД, а вот 43-километровый участок будущего маршрута должен принадлежать компании TRIPP, создание которой предусмотрено в рамках армяно-американского проекта.

По словам Ханданяна, переговоры по TRIPP ведутся непосредственно между Арменией и США, а привлечение третьей стороны возможно лишь на более позднем этапе и исключительно с согласия обеих сторон, как это зафиксировано в соответствующих договоренностях.

Впоследствии эти тезисы подтвердил и сам Никол Пашинян, прямо исключивший возможность передачи «маршрута Трампа» под управление российской компании. Армянский премьер особо подчеркнул, что соглашение, подписанное в Вашингтоне 8 августа 2025 года, однозначно фиксирует, что участие любой третьей стороны, включая Россию, может обсуждаться только в двустороннем формате между Ереваном и Вашингтоном.

Власти Армении оперативно обозначили свои красные линии. Во-первых, они указали, что вопрос возможного участия России в «маршруте Трампа» не находится в исключительной компетенции Еревана и требует согласия Вашингтона

При этом в целом позиция Никола Пашиняна не носит антироссийский характер. В частности, Пашинян подтвердил, что другие железнодорожные участки, связывающие Армению с Турцией и Азербайджаном — Араздеян-Нахчыван и Ахурик-Акыяка, — находятся в собственности «Южно-Кавказской железной дороги». Более того, премьер-министр Армении обратился к российской стороне с просьбой в срочном порядке приступить к их восстановлению. Аналогичное обращение касается и участка Иджеван-Газах, восстановление которого, по мнению Еревана, необходимо ускорить.

Важно подчеркнуть, что контекст этих заявлений выходит далеко за рамки двусторонних армяно-российских отношений. Восстановление линии Газах-Иджеван напрямую связано с началом экспорта азербайджанских нефтепродуктов в Армению. Первая партия бензина АИ-95, произведенного на Бакинском нефтеперерабатывающем заводе SOCAR, уже отправлена в Армению транзитом через Грузию. Временное обнуление грузинских тарифов стало политическим жестом, но ранее высокие транзитные ставки вызывали недовольство в Баку и подтолкнули Азербайджан к рассмотрению варианта восстановления прямого железнодорожного сообщения с Арменией.

В этом смысле слова Пашиняна подтверждают, что вопрос линии Газах-Иджеван обсуждается не только как инфраструктурный проект, но и как элемент новой региональной логистики. Восстановление этой линии означает также возобновление железнодорожного сообщения между Россией и Арменией через территорию Азербайджана. Символичным в этой связи стал и первый за 32 года поезд с российским зерном, отправленный в Армению по маршруту через Грузию и Азербайджан.

Символичным в этой связи стал и первый за 32 года поезд с российским зерном, отправленный в Армению по маршруту через Грузию и Азербайджан

В итоге формируется показательная и не лишенная парадоксальности картина. С одной стороны, открытие транспортных коммуникаций между Баку и Ереваном и снятие транзитных ограничений создают для России дополнительные торговые и логистические возможности. А с другой, «маршрут Трампа», являющийся ключевым проектом юга Армении, жестко привязан к американскому политическому и институциональному контролю.

Вопрос даже не в готовности Москвы принять сложившуюся конфигурацию, а в том, где именно проходит предел ее интереса - в восстановлении привычных транспортных маршрутов и возвращении к проверенной логистике или в попытке встроиться в новый коридор, институционально и политически находящийся под контролем США.

Пока внятного ответа не последовало. Но именно он будет в значительной степени определять дальнейшую динамику транспортной и политической архитектуры Южного Кавказа.