Зангезурский коридор: между геополитикой, маневрами Еревана и пределами компромисса

Автор: Намик Алиев,

доктор юридических наук, профессор,

Чрезвычайный и Полномочный посол,

руководитель кафедры Академии государственного управления при Президенте Азербайджанской Республики

Обращение премьер-министра Армении Никола Пашиняна к России с просьбой «срочно» восстановить участки железной дороги, связывающие Армению с Нахчываном, Турцией и Азербайджаном, стало очередным симптомом глубинного кризиса, в котором оказался несубъектный Ереван.

На первый взгляд — речь идет о прагматичном шаге, направленном на восстановление региональных коммуникаций. Однако в более широком контексте это заявление выглядит как часть сложной и противоречивой стратегии, в которой Армения должна одновременно сохранить поддержку России и Ирана, не вступая при этом в прямое противоречие с договоренностями, достигнутыми 8 августа в Вашингтоне.

Российский вектор: ставка на альтернативу Зангезуру

Факт, что Пашинян обращается именно к России, не случаен. Армянская железнодорожная инфраструктура с 2008 года фактически и юридически находится под управлением «дочки» РЖД — ЗАО «Южно-Кавказская железная дорога». Это означает, что Москва обладает не только политическими, но и прямыми экономическими инструментами влияния на транспортную систему Армении.

Попытка Пашиняна, направленная на восстановление альтернативных железнодорожных маршрутов, исходит из логики, что это объективно снижает актуальность Зангезурского коридора. Для России это выгодно: Зангезур в формате TRIPP предполагает ослабление ее транзитной и политической монополии на Южном Кавказе и усиление роли Запада, прежде всего США и ЕС.

ЗАО «Южно-Кавказская железная дорога», управляющее армянской железнодорожной сетью на основании концессионного соглашения до 2038 года, остается одним из ключевых экономических активов России в Армении. Любые новые маршруты, проходящие по территории Армении, автоматически усиливают значение данной структуры и закрепляют зависимость Еревана от российских логистических решений. В этом контексте поддержка альтернативных маршрутов воспринимается как инструмент сдерживания проектов, реализуемых вне российского контроля.

Поддержка альтернативных маршрутов через Армению должна позволить Москве сохранить контроль над логистикой региона, не допуская появления независимого коридора, напрямую связывающего Азербайджан с Нахчываном. Но что же мешало Москве в течение почти 5 лет до Вашингтонских соглашений предпринять усилия по реализации пункта 9 Трехстороннего соглашения, в котором предусмотрено открытие беспрепятственного коридора, безопасность которого возлагалась на силы ФСБ России?

Кроме того, железнодорожная линия, связывавшая основную часть Азербайджана с Нахчыванской АР через Мегринский (Зангезурский) участок Армянской ССР, была введена в эксплуатацию в 1941 году и являлась частью единой сети Азербайджанской железной дороги. После распада СССР движение по данному маршруту было полностью прекращено в 1992–1993 годах в период конфликта, а инфраструктура на армянском участке была демонтирована армянской стороной. С тех пор Нахчыван оказался фактически отрезан от прямого сухопутного сообщения с остальной частью Азербайджана.

Иранский фактор: «красные линии» Тегерана

Не менее показательной является позиция Ирана. Недавнее заявление советника аятоллы Хаменеи против открытия Зангезурского коридора лишь подтвердило: Тегеран рассматривает этот проект как угрозу собственным стратегическим интересам. Иран воспринимает Зангезур не только как изменение регионального баланса, но и риск геополитической изоляции от Армении, усиление Запада в регионе.

Иран последовательно выступает против любых проектов, которые могут привести к формированию экстерриториального коридора вдоль его северных границ. При этом Тегеран активно продвигает собственные транзитные инициативы, включая маршрут «Север–Юг» и сухопутные коридоры через армянскую территорию. Примечательно, что присутствие европейской наблюдательной миссии ЕС на армяно-азербайджанской границе с 2023 года не вызывало официальных протестов со стороны Ирана, что ставит под сомнение аргументы о «неприемлемом внешнем присутствии» в случае TRIPP.

В этом контексте активизация Армении в направлении альтернативных коммуникаций выглядит как согласованный шаг с Москвой и Тегераном. Ереван демонстрирует готовность «открывать дороги», но такие, которые не «нарушают» интересов его традиционных союзников и не ведут к реализации TRIPP в его изначальном виде.

Вашингтонские договоренности: обязательства без реальных рычагов?

Подписанные 8 августа с. г. в Вашингтоне договоренности стали важным дипломатическим успехом Азербайджана и его партнеров. Однако для Армении они оказались крайне сложными в реализации. Участие в проекте TRIPP фактически требует от Еревана политической воли и готовности пойти на шаги, которые вызовут жесткое противодействие России и Ирана. Судя по последним заявлениям и действиям Пашиняна, такого «разрешения» Армения не получила.

Вместо этого Ереван пытается сформировать образ конструктивной стороны, предлагающей «миролюбивые» альтернативы — будь то восстановление старых советских железных дорог или продвижение концепции «Перекрестка мира». В этой логике Азербайджан должен выглядеть стороной, якобы блокирующей диалог. Однако, по выражению одного из моих коллег, подобная тактика вряд ли введет в заблуждение ни Баку, ни Вашингтон.

По оценкам региональных транспортно-логистических центров, запуск Зангезурского коридора в формате TRIPP способен сократить транзитное время грузов между Турцией, Азербайджаном и Центральной Азией на 30–40%, а также значительно снизить издержки по сравнению с существующими маршрутами через Иран или Грузию. Проект рассматривается как часть более широкой архитектуры Среднего коридора (Middle Corridor), связывающего Европу и Китай.

Позиция Армении и Азербайджана: без Зангезура — без коммуникаций

Продвигаемая Арменией концепция «Перекрестка мира» предполагает восстановление региональных коммуникаций исключительно под национальным суверенитетом сторон и без особых режимов транзита. Однако критики инициативы указывают, что она фактически, вопреки обязательствам Армении по Трехстороннему соглашению и итогам Вашингтонского саммита 8 августа 2025 года, нивелирует саму идею гарантированного сообщения между Азербайджаном и Нахчываном, переводя вопрос в плоскость двусторонних разрешений и политической конъюнктуры.

Ключевой момент остается неизменным: позиция Азербайджана предельно ясна. Пока Зангезурский коридор не будет открыт в согласованном формате, все остальные коммуникации с Арменией функционировать не будут. Это принципиальный вопрос не только логистики, но и стратегической справедливости. Повторюсь, что в советский период железнодорожный участок между Азербайджаном и Нахчываном, проходивший по территории Армении, принадлежал Азербайджанской железной дороге, и его блокировка стала одним из символов регионального конфликта.

Перспективы: коридор или тупик

Таким образом, перспектива открытия Зангезурского коридора напрямую зависит от способности Армении выйти из режима геополитического «метания» между Москвой, Тегераном и Западом. Пока Ереван пытается усидеть на нескольких стульях, предлагая альтернативы, которые выгодны его союзникам, но не решают ключевую проблему, Зангезур остается заложником большой политики.

История показывает, что инфраструктурные проекты такого масштаба реализуются не за счет дипломатических маневров, а через четкий выбор стратегического курса. Либо Армения принимает условия региональной реальности и выполняет взятые на себя обязательства, либо Южный Кавказ продолжит жить в режиме частично открытых, но стратегически заблокированных коммуникаций. В этом смысле Зангезурский коридор — не просто дорога, а тест на политическую зрелость и способность к принятию решений, от которых зависит будущее всего региона.