Запуская эффект домино

США призывают своих партнеров  переходить к многовекторной политике

В связи с изменениями в международной архитектуре безопасности, когда старый мировой порядок постепенно рушится и на его обломках строится новый миропорядок, эксперты и политики все чаще рассуждают о том, каким будет этот «новый дивный мир». 

Разумеется, чтобы обсуждать перспективы нового миропорядка в формате диалога, а не монолога, существуют международные площадки. Одними из старейших и наиболее известных являются Давосский форум и Мюнхенская конференция по безопасности. Однако обе эти площадки возглавляются представителями прежней европейской элиты, сформировавшейся в условиях доминирования либеральных идей в экономике и политике. Со временем эти мероприятия стали напоминать закрытые клубы по интересам, где ежегодно встречаются единомышленники - сторонники старого мирового порядка.
В условиях слома старого мирового порядка международное сообщество испытывает острую необходимость в новых платформах, свободных от доминирования прежней либеральной элиты. 

Такие площадки должны быть направлены на открытое обсуждение вопросов формирования нового миропорядка, а также связанных с этим вызовов и путей их решения. Одной из таких платформ, вызывающих все больший интерес со стороны мировой общественности, стал Бакинский Глобальный форум. В этом году он состоялся в 12-й раз, собрав рекордное число участников. Тема нынешнего форума была актуальна как никогда: «Переосмысление миропорядка: превращение вызовов в возможности». 
Своими размышлениями о Бакинском Глобальном форуме и формирующемся новом миропорядке в интервью корреспонденту газеты «Бакинский рабочий» поделился политический аналитик из России Михаил Нейжмаков.

- Превращение вызовов в возможности - это неизменная цель руководства государств на любых этапах, даже в периоды меньшей неопределенности на международной арене, чем сейчас. Учитывая влияние и ресурсы США, многие связывают задачи по осмыслению новых международных реалий с прогнозами о дальнейшей внешнеполитической стратегии Белого дома. Такие прогнозы часто основываются на заявлениях Дональда Трампа или на слухах о возможных будущих шагах нового президента США. Полагаю, что к таким заявлениям и, тем более, прогнозам стоит относиться с осторожностью. Например, остается открытым вопрос, в какой мере новая администрация США действительно готова сокращать военное присутствие в Европе. В то же время стиль работы Трампа уже внес элемент неопределенности в международную политику, что побуждает различные стороны проявлять больший интерес к площадкам для диалога, включая непубличные форматы. В этом контексте государства, организующие подобные крупные международные экспертные мероприятия, каким является Глобальный Бакинский форум, могут получить определенные потенциальные преимущества в новых условиях. 
- Есть мнение, что сегодня наблюдается закат «мягкой силы» и рост «жесткой силы». Насколько данное утверждение соответствует действительности?
- Как известно, само определение «мягкой силы» вызывает дискуссии. Не все эксперты относят к этой сфере, например, пропаганду. В медиа-пространстве, как правило, «мягкую силу» чаще трактуют в широком смысле - как набор культурных, гуманитарных, образовательных, информационных инструментов, позволяющих влиять на политику других стран без применения военной силы или жесткого экономического давления. Новую волну обсуждения «заката мягкой силы» вызвала жесткая критика со стороны Дональда Трампа и ряда членов его команды (Илона Маска) в адрес Агентства США по международному развитию (USAID). Полагаю, что для достижения целей, заданных действующим хозяином Белого дома, без вышеназванных инструментов обойтись будет крайне сложно. Одних лишь угроз применения военной силы и ужесточения санкций Вашингтону будет явно недостаточно. 
В новой американской администрации есть фигуры, до прихода в команду Трампа отмечавшие значение «мягкой силы». К примеру, госсекретарь Марко Рубио, еще будучи сенатором, заявлял, что развитие программ международной помощи имеет решающее значение для американской национальной безопасности. Скепсис, как минимум, в отношении системы управления инструментами «мягкой силы» в США высказывался республиканцами еще до прихода Трампа в публичную политику. Скажем, еще в 1995 году сенатор-республиканец Джесси Хелмс вносил законопроект об упразднении того же USAID, и тогда эта мера была поддержана Палатой представителей Конгресса (где на тот момент как раз доминировали республиканцы). Тем не менее вполне возможно, что при Трампе вложения США в программы, связанные с инструментами «мягкой силы», вновь начнут расширяться. 
- Некоторые эксперты и политики полагают, что многовекторность в международных отношениях привела к поляризации, политической борьбе и подрывает систему коллективной безопасности. Что вы думаете по этому поводу?
- Скорее, к новым всплескам международной напряженности привела, в большей степени, не многовекторная политика тех или иных государств, а просто изменение баланса сил по сравнению с периодом окончания «холодной войны». Жесткая ориентация на одного внешнеполитического игрока характерна для государств, очень серьезно от такого партнера зависящих. Во многих случаях такая жесткая внешнеполитическая связка сочетается с военным присутствием сил более влиятельного игрока на территории страны-партнера. Как правило, чем больше у государства собственных экономических и военно-политических возможностей, тем больше будет в его стратегии элементов многовекторности. При этом, конечно, многовекторность не означает, что каждое из направлений внешней политики такого государства абсолютно для него равноценно. Администрация Трампа, используя тактику нагнетания тревожности даже среди традиционных союзников США, создает «эффект домино», ослабляя устойчивость взаимных обязательств между странами и побуждая тех, у кого есть ресурсы, переходить к многовекторной политике, чтобы обезопасить свои интересы.
- Существует мнение, что в будущем для многих стран важно сосредоточиться в основном на двусторонних отношениях, а не в рамках международных институтов, потому что некоторые международные институты демонстрируют свою слабость, если не полный паралич. 
- Что касается международных институтов, то они способны эффективно работать только при условии, что между крупными игроками сохраняется, пусть и сложный, но постоянный диалог. Когда интенсивность такого взаимодействия снижается, их возможности также ослабевают. Прогнозы о переходе к доминированию двусторонних форматов вместо многосторонних во многом связаны со скепсисом команды Трампа в отношении последних. Однако политика Белого дома уже побуждает другие страны искать собственные многосторонние форматы взаимодействия. Вспомним саммит европейских лидеров, прошедший 17 февраля в Париже, где собирались представители не только ЕС, но также, например, Великобритании. Другое дело, что линия новой администрации Белого дома, основанная на нагнетании тревожности, ставит под испытание прочность многих многосторонних форматов, которые существуют без участия США или даже в противовес их влиянию.
- По мнению экспертов, роль средних держав, таких, к примеру, как Азербайджан, в условиях нового миропорядка усиливается. Что вы думаете по этому поводу?
- Здесь тоже можно уйти в спор о терминах, поскольку даже в списки средних держав, по версии одного автора или аналитического центра, часто включаются игроки, серьезно различающиеся по своим финансово-экономическим и военно-политическим возможностям. По факту, чаще всего под средними державами подразумеваются амбициозные региональные игроки с достаточным уровнем ресурсов для реализации своих целей. Конечно, в условиях, когда крупные державы, вынужденные экономить ресурсы, сокращают свою активность в отдельных регионах, у средних государств появляются дополнительные возможности для расширения влияния. Их значимость как партнеров в международных коалициях также возрастает. Однако средние державы по-прежнему остаются уязвимыми перед давлением крупных игроков, включая тех, которые воспринимаются как традиционные партнеры. Более того, растет риск конфликтов (не обязательно военных) между самими средними державами. Такие тенденции подталкивают средние державы к укреплению силовых структур, включая армию и спецслужбы, а также развитию собственного оборонно-промышленного комплекса хотя бы по отдельным направлениям. Возрастают значение и необходимость многосторонних форматов сотрудничества, поскольку средние державы часто не располагают достаточными кадровыми ресурсами для самостоятельной реализации подобных задач. Новые вызовы также стимулируют средние державы к более активным действиям за пределами своих регионов, включая осторожные попытки оказывать влияние на более крупных игроков.