Абсурд как позиция: как Бастрыкин закрыл дело о сбитом самолете AZAL ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Накануне в открытом доступе оказался документ, который вновь наглядно продемонстрировал одну из самых сомнительных и неприятных сторон российской власти — практику принятия решений на самом верху Следственного комитета. Речь идет о письме главы СК России Александра Бастрыкина, адресованном Генеральному прокурору Азербайджана Камрану Алиеву. В нем сообщается о прекращении уголовного дела по факту сбитого в декабре 2024 года азербайджанского пассажирского самолета авиакомпании AZAL.

Сам по себе документ выглядит предельно буднично — стандартное чиновничье послание, оформленное в привычной для ведомственной переписки сухой и обезличенной манере. Однако за этой внешней нейтральностью скрывается содержание, которое является наглядным и откровенным примером неприкрытого лицемерия со стороны генпрокурора РФ Александра Бастрыкина. Письмо становится не просто очередным подтверждением того, что глава Следственного комитета, давно известный своими шовинистическими взглядами, позволяет себе говорить с Азербайджаном с позиции высокомерия и превосходства. Оно одновременно выглядит как демонстративный жест пренебрежения и как форма откровенного неуважения, в том числе к первому лицу Российской Федерации, от имени которого подобные решения, по сути, и преподносятся.

Как известно, спустя некоторое время после трагедии было установлено, что азербайджанское воздушное судно было поражено ракетой российского зенитного ракетно-пушечного комплекса ПВО «Панцирь-С1». Это обстоятельство само по себе должно было повлечь немедленный пересмотр хода расследования и потребовать конкретных, публичных и прозрачных шагов по установлению виновных. Однако российская власть предпочла пойти иным путем — молчания. Обстоятельства произошедшего замалчивались, ключевые факты либо скрывались, либо сознательно искажались, чтобы любой ценой уйти от ответственности.

Напомним, что в декабре прошлого года на пресс-конференции министр иностранных дел Азербайджана Джейхун Байрамов открыто выразил недоумение решением российской стороны прекратить уголовное дело по факту крушения азербайджанского самолета. Тогда глава МИД не стал вдаваться в детали, ограничившись дипломатически сдержанной формулировкой. Однако после появления в открытом доступе письма Александра Бастрыкина многое встает на свои места. Становится предельно ясно, почему именно азербайджанская сторона была шокирована этим решением.

Причина, которой глава Следственного комитета России обосновывает прекращение уголовного дела, поражает не только своим абсурдом, но и той густой, насквозь пропитанной ложью, с помощью которой российская власть пытается задним числом оправдать собственное бездействие и снять с себя ответственность за произошедшее.

Если ранее в российском информационном поле свободно «гуляли» столь же нелепые, сколь и взаимоисключающие версии трагедии: от «столкновения с птицами» и «взрыва газовых баллонов» до откровенно абсурдного «украинского следа», то теперь глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин, окончательно прикинувшись «шлангом», выдвигает новую, по-своему универсальную версию. Оказывается, причиной трагедии стали… неблагоприятные погодные условия. И это не метафора, не оговорка и не ирония. Именно так это теперь предлагается воспринимать официально эту трагедию.

Согласно версии следствия, плохая погода помешала самолету совершить посадку, после чего и произошло его столкновение с землей. Проще говоря, во всем виновата погода. Не расчет российских средств ПВО, не действия конкретных должностных лиц, не системная безответственность, а именно «погодные условия». Логика, доведенная до абсурда. Не исключено, что в следующий раз главный «следак» соседней страны решит обвинить в крушении азербайджанского самолета инопланетян. По крайней мере, это будет не менее убедительно.

На этом фоне неизбежно возникает резонный и крайне неудобный для российской стороны вопрос: а как же официальная позиция Владимир Путин, озвученная им в Душанбе 9 октября прошлого года? Где в этой версии про «плохую погоду» место тем заявлениям, которые звучали от первого лица государства и которые сегодня, судя по всему, предпочитают просто не вспоминать.

Напомним, что тогда президент России Владимир Путин во время встречи с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым в Душанбе был вынужден публично признать очевидное: гражданский самолет авиакомпании AZAL действительно был сбит комплексом ПВО Вооруженных сил Российской Федерации. Более того, российский лидер заявил о готовности сделать «все, что требуется в таких ситуациях». Заявление, которое тогда воспринималось как запоздалное, но все же признание ответственности.

Однако письмо главы Следственного комитета Александра Бастрыкина демонстрирует совершенно иную картину. Из него следует, что российской стороне, по сути, оказалось достаточно выдвинуть очередную абсурдную версию трагедии и полагать, что на этом «тема закрыта». Никаких «всех необходимых мер», никакой ответственности, никакого реального расследования.

Возникает закономерный вопрос: идет ли речь о банальном ведомственном цинизме или о сознательном самоуправстве? Не исключено, что Александр Бастрыкин, который, судя по его действиям, спит и видит себя в кресле президента, решил спроецировать этот сон в реальность, подменяя собой и политическую волю, и публичные заявления первого лица государства. Самоуправство главы Следственного комитета позволяет выдвинуть и такое предположение. Кто-то ведь должен нести ответственность, а точнее, обеспечить ее отсутствие. И, похоже, Бастрыкин решил, что именно он вправе определять, кто за что в России отвечает.

В результате человек, фактически подставивший Москву на международной арене и сорвавший перспективы серьезного и объективного расследования, находит для себя спасение в банальной подтасовке фактов, выдавая ложь за действительность, а абсурд — за официальную версию.

Интересно, что все это происходит на фоне заявлений российской власти о необходимости тесного сотрудничества с Азербайджаном и стремлении к «стратегическому партнерству». На практике же, глава Следственного комитета своими нелепыми «отмазками» и все новыми фантастическими версиями трагедии лишь углубляет кризис и делает его устранение еще более проблематичным.

Странно и показательно, что первое лицо России либо не замечает, либо демонстративно предпочитает не замечать подобных провокационных действий Александра Бастрыкина. Трудно найти внятное объяснение тому, почему Владимир Путин не считает нужным вмешаться в ситуацию, когда его подчиненный фактически подрывает доверие, наносит прямой ущерб отношениям с Азербайджаном и ставит под сомнение ранее озвученную позицию самого Кремля. Возможно, там полагают, что такие «мелочи», как версия о «неблагоприятных погодных условиях», не способны повлиять на политическую карту и будут благополучно забыты. Однако практика показывает обратное: подобные шаги не исчезают бесследно и лишь накапливают недоверие.

Итог всей этой истории предельно ясен. Российская власть в лице главы Следственного комитета продолжает манипулировать фактами, сознательно игнорируя реальные причины трагедии. Вместо объективного расследования и принятия ответственности обществу и международным партнерам предлагается очередная удобная фикция. Бастрыкин и его ведомство предпочитают играть в бюрократическую игру, надеясь, что время и абсурдные версии заменят правду. Но именно такой подход делает проблему не менее, а более токсичной — и для самой России, и для ее отношений с Азербайджаном.