Али Акбар Велаяти: от я тоже азербайджанец до красных линий Зангезура ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Советник Верховного лидера Ирана по международным делам Али Акбар Велаяти вновь выступил с критикой в адрес Азербайджана. Во время встречи в Тегеране с министром внутренних дел Пакистана Саидом Мохсином Накви он заявил, что «Азербайджан предпринимает шаги, противоречащие взглядам исламского мира». В качестве аргумента были озвучены обвинения в «посредничестве между Аль-Джулани и сионистским режимом», а также в «экспорте нефти в Израиль».

Подобные заявления в устах представителя Ирана — государства, заявляющего о приверженности исламской солидарности и региональной стабильности — звучат, по меньшей мере, противоречиво. Тем более что они были сделаны публично, да еще и в присутствии официального представителя Пакистана. Таким образом, Тегеран не только пытается оказать давление на Азербайджан, но и мобилизовать против него третьи мусульманские государства, что уже выходит за рамки дипломатической этики.

От «Я тоже азербайджанец» до обвинений в предательстве ислама

Иронично, что в 2023 году тот же Велаяти в статье под заголовком «Я тоже азербайджанец», опубликованной на портале ИРНА, утверждал, что Иран якобы поддерживает территориальную целостность Азербайджана и «никогда не нападет на соседей». Он призывал к миру, региональной безопасности и духовному единству. Тогда его слова выглядели как шаг к нормализации отношений между Баку и Тегераном. Но сегодня риторика изменилась на 180 градусов.

Между тем, за заявлениями Велаяти просматривается не забота о мусульманском мире, а исключительно геополитическая тревога Ирана по поводу теряющегося влияния в регионе Южного Кавказа. О каких именно «антиисламских шагах» Азербайджана идет речь? О восстановлении территориальной целостности страны, которую на протяжении 30 лет Иран де-факто игнорировал, предпочитая сотрудничать с армянским режимом? Или о строительстве Зангезурского коридора — проекта, поддержанного Турцией и многими исламскими странами, но не Тегераном?

Зангезур и «красные линии» Тегерана: страх перед изменением регионального баланса

Особого внимания заслуживает высказывание Велаяти о якобы «срыве» Ираном реализации Зангезурского коридора. Советник Верховного лидера представил это как достижение и «знак могущества» Исламской Республики. По его словам, Иран без поддержки России не позволил открыть коридор, который, по его утверждению, должен был привести к расширению влияния НАТО в регионе.

Вопросов здесь больше, чем ответов. В контексте переговоров с США, которые, по словам Велаяти, «невозможны, если будут касаться отказа от обогащения урана», Тегеран демонстрирует принципиальность. Но когда речь заходит о Южном Кавказе, те же принципы внезапно трансформируются в закрытую позицию и блокирование инфраструктурных решений, способных связать регион и принести пользу всем участникам.

Почему Иран считает, что Зангезурский коридор приведет к присутствию НАТО, но игнорирует размещение наблюдательной миссии ЕС на территории Армении? Почему Иран так настойчиво декларирует защиту территориальной целостности Армении, но сам позволяет себе вторгаться на территорию Азербайджана, как это произошло во время Второй Карабахской войны в районе Худаферинской плотины?

Историческая память: когда союзник вонзает нож в спину

Октябрь 2020 года. Армия Азербайджана ведет ожесточенные бои за освобождение своих оккупированных земель. В районе Худаферина азербайджанские части продвигаются вдоль Араза к Зангилану. И вдруг — встреча с иранскими военными, которые, вторгшись на суверенную территорию Азербайджана, устанавливают бетонные заграждения и заявляют, что «охраняют плотину». На фоне идущей войны, это можно было расценивать только как помощь армянской стороне: потеря времени, возможность перегруппировки для армянских сил, усиление обороны.

Протест Баку был жестким, но сдержанным: по дипломатическим каналам был выражен протест, военный атташе Ирана срочно отправлен в Джебраиль, и через сутки Тегеран вывел свои силы. Сутки, которые, определенно, стоили Азербайджану новых жертв.

Слово и дело: двойственность иранской дипломатии

Когда Тегеран говорит о «приверженности исламским ценностям», он почему-то забывает, что именно через территорию Ирана в 1990-х годах шло вооружение для армянских сил. Во время Второй Карабахской войны иранская территория вновь использовалась как транзит для поставок в Армению, в том числе и российскими грузами. Эти действия ни в какой рамке «исламской справедливости» не укладываются.

Тегеран одновременно апеллирует к исламскому единству и открыто поддерживает режим, оккупировавший земли мусульманского Азербайджана. Вспомним, что Шуша была захвачена армянами в 1992 году именно во время так называемого «иранского посредничества» в переговорах. Совпадение? Где же был иранский «исламский гнев» тогда?

Молчание о ЕС, озабоченность НАТО

Иранская сторона на каждом шагу выражает тревогу по поводу воображаемого присутствия НАТО в регионе, якобы скрытого в реализации Зангезурского коридора. При этом подлинное расширение внешнего влияния — в лице миссии Евросоюза в Армении — Тегеран обходит молчанием. Очевидно, что Иран боится не столько НАТО, сколько утраты контроля над регионами, где он традиционно проецировал влияние через сателлитов или слабые режимы.

Когда же в дело вмешиваются Соединенные Штаты, предлагая взвешенные подходы к контролю над коридором, как это сделал посол Том Баррак, Иран и Армения внезапно вспоминают о «суверенитете» и «юрисдикции», о которых почему-то не вспоминают в контексте российской базы в Гюмри или европейской миссии на границе.

Позиция народа и позиция власти

Примечательно, что во время Второй Карабахской войны простые иранские азербайджанцы — не чиновники и не дипломаты — открыто поддерживали Азербайджан. Именно они протестовали против проармянской позиции официального Тегерана. Сегодня эта поддержка не исчезла — напротив, усилилась. И это лучшее доказательство того, кто действительно исповедует принципы исламского братства, а кто лишь использует их как инструмент геополитического шантажа.

Заявления Али Акбара Велаяти, сделанные в адрес Азербайджана, вызывают недоумение и требуют вдумчивого переосмысления. Безусловно, каждый региональный актор имеет право на собственную оценку происходящего. Однако когда подобные заявления исходят от высокопоставленного представителя государства, которое само претендует на роль защитника исламской солидарности, важна точность формулировок, дипломатичность и уважение к партнерам.

Азербайджан, выстраивая свою внешнюю политику, исходит из принципов добрососедства, баланса интересов и уважения к международному праву. Страна стремится быть надежным партнером как для исламских стран, так и для широкого круга государств мира — от Турции и Пакистана до Европы и США. Это не противоречит интересам исламского мира, а, напротив, делает Азербайджан активным и открытым участником глобального диалога.

Если Иран действительно хочет, чтобы Южный Кавказ оставался стабильным, безопасным и процветающим регионом, путь к этому лежит не через публичные обвинения, а через равноправное партнерство, откровенный диалог и уважение к выбору суверенных государств.

Азербайджан в этом уравнении демонстрирует открытость и последовательность: республика выступает за свободную торговлю, надежные транспортные маршруты и взаимное уважение суверенитета. Это не имеет ничего общего с военными альянсами, геополитическим реваншем или «предательством исламских интересов», как пытается представить Тегеран.

Региону сегодня нужны не лозунги, а стратегическое мышление и гибкость. Доверие — хрупкий ресурс, особенно между соседями. Сохранять его можно только при честном и взаимоуважительном диалоге. А обвинения, лишенные оснований, лишь углубляют недоверие. 

Азербайджан остается открытым к диалогу. Но в этом диалоге не должно быть места попыткам диктовать с чужих берегов, что считать «допустимым» для суверенного государства, а что нет.