Армения на грани гражданской войны

Парламентские выборы в Армении, намеченные на 7 июня, окончательно переросли рамки стандартной внутриполитической процедуры, превратившись в арену жесткого гибридного противостояния.

На кону стоит не просто смена правительства, речь идет о выборе вектора дальнейшего развития страны, о выборе, который, безусловно, будет иметь влияние и на процессы в регионе, в том числе на азербайджано-армянскую и турецко-армянскую нормализацию, разблокирование региональных коммуникаций, наращивание экономического сотрудничества и, наконец, на заключение мира между Баку и Ереваном.

Текущий электоральный цикл наглядно демонстрирует глубокую трансформацию политической системы республики, при которой внутренний дискурс Еревана оказался в тотальной зависимости от новой конфигурации сил в регионе. Фактор Азербайджана, ставшего главным архитектором региональных процессов, превратился в ключевую доминанту, определяющую тактику, риторику и стратегию всех участников избирательной гонки. В то время как Баку демонстрирует прагматичное дистанцирование от армянского электорального поля, не используя соседскую повестку для внутренней мобилизации, армянский политический класс и общество обнаруживают абсолютную, почти болезненную фиксацию на любых импульсах, исходящих из азербайджанской столицы. На этом сложном фоне, когда действующие власти во главе с Николом Пашиняном пытаются провести глубокий правовой и геополитический разворот в сторону Запада (разумеется, не без помощи самого Запада), через принятие новой Конституции и демонтаж старых реваншистских доктрин, внешние силы из другого, конкурирующего военно-политического блока совместно с радикальными кругами в самой Армении прямо сейчас разворачивают масштабную операцию по дестабилизации ситуации. В чем она состоит?

В последние дни на границах и в транспортных хабах республики фиксируется значительная миграционная и логистическая активность. Согласно армянским медиа, внешними силами запущена комплексная операция по массовой переброске в Армению лояльного оппозиции электорального и мобилизационного ресурса, общая численность которого оценивается в пределах 100–150 тысяч человек. Основным ядром этого потока выступают граждане Армении, постоянно проживающие на территории Российской Федерации, которых целенаправленно, организованными группами отправляют в Ереван авиа- и автотранспортом. Накаленная атмосфера вокруг этой волны возвращенцев указывает на то, что их реальная задача выходит далеко за рамки обычного участия в голосовании. Стратегический замысел организаторов данного транзита заключается в создании критической массы недовольных на улицах армянской столицы в день выборов и последующий за ними период, чтобы спровоцировать масштабные уличные беспорядки, парализовать работу государственных органов и, в конечном счете, инициировать сценарий гражданской войны, способной свергнуть действующее правительство.

Осознавая масштаб нависшей угрозы, официальный Ереван включил экстренные механизмы административного и силового противодействия, стремясь нейтрализовать прибывающий протестный потенциал еще на дальних подступах. В центре этой оборонительной стратегии властей оказался международный аэропорт «Звартноц», который фактически переведен на особый режим функционирования. По сообщениям армянских СМИ, правительство использует систему военных сборов как эффективный инструмент легального давления на граждан, прибывающих из России. Мужчин в возрасте до 55 лет, сошедших с трапов самолетов, прямо в терминалах встречают представители военных комиссариатов и сотрудники военной полиции. В минобороны Армении официально объяснили присутствие усиленных нарядов военной полиции в воздушной гавани необходимостью «содействия военкоматам» в вопросах оперативного взятия на учет военнообязанных граждан. На практике же этот механизм работает как инструмент мгновенной изоляции потенциальных участников уличных беспорядков. Прибывающим мужчинам незамедлительно вручаются повестки, после чего их отправляют на 25-дневные учебные сборы в удаленные воинские части.

Представители правящей партии «Гражданский договор» не скрывают прагматизма этой жесткой меры, открыто заявляя о планах рассредоточить по полигонам порядка 30-40 тысяч прибывших из РФ соотечественников. Глава оборонного ведомства Сурен Папикян, комментируя данные превентивные шаги, подчеркнул, что любой военнообязанный гражданин, независимо от страны его постоянного проживания, имеет «священный долг перед родиной», тем самым подведя под жесткую фильтрацию прочный юридический фундамент.

Однако превентивные меры армянских силовиков в аэропорту Еревана сталкиваются со сложной, многовекторной логистикой организаторов смуты, которые оперативно диверсифицировали маршруты доставки людей во избежание прямых рисков. По имеющейся информации, понимая, что прямой авиационный коридор из России плотно контролируется спецслужбами Пашиняна, значительная часть мобилизованной диаспоры использует обходные пути. Инструментом для обхода фильтрационных барьеров стала территория соседней Грузии, куда граждане Армении массово прибывают на автомобилях из российских регионов. Чтобы не вызывать подозрений у пограничных служб, они рассредотачиваются по грузинским отелям, формируют мелкие конспиративные группы и лишь затем, без лишнего шума, пересекают сухопутную границу с Арменией. Более того, наиболее подготовленные и мотивированные участники этой скрытой сети, по данным аналитиков, направляются не в гостиницы или частные дома, а на объекты российской военной базы в Гюмри, обладающие статусом экстерриториальности. Это превращает иностранный военный объект в закрытый координационный хаб, недосягаемый для правоохранительных органов Армении, где боевое ядро радикалов может беспрепятственно ожидать часа «Х» для выхода на улицы в полной экипировке.

Ситуация для властей усложняется тем, что логистическая карта этой гибридной операции не ограничивается северным направлением. Одновременно с кавказским транзитом фиксируется активизация каналов переброски групп поддержки через территорию Ирана, что свидетельствует о высоком уровне координации организаторов процесса, стремящихся растянуть силы армянской полиции по нескольким географическим фронтам. Параллельно в страну прибывают представители европейского крыла армянской диаспоры, среди которых ключевую роль играют функционеры традиционно радикальной партии «Дашнакцутюн». Несмотря на свое многолетнее проживание в странах Евросоюза, эти круги ментально и финансово остаются под плотным патронажем внешних евразийских центров влияния, выступая в роли идеологических комиссаров грядущего бунта. В то время как официальный Ереван сконцентрировал свои основные ресурсы на фильтрации авиарейсов из Москвы, организованный наплыв радикалов со стороны Ирана и Европы создает эффект расфокусировки внимания, позволяя силовым элементам оппозиции просачиваться в столицу в обход основных кордонов.

Конечные цели этой беспрецедентной логистической операции выходят далеко за рамки стандартных электоральных амбиций оппозиционных блоков, таких как «Сильная Армения» Самвела Карапетяна, «Процветающая Армения» Гагика Царукяна или блок «Армения» Роберта Кочаряна. Как отметил Никол Пашинян во время недавних предвыборных дебатов на Общественном телевидении, эти политические силы действуют как единая «трехглавая партия войны», представляющая исключительно чужие, транснациональные интересы. Критики действующей власти называют подобные заявления попыткой предвыборной демонизации оппонентов, однако сторонники премьера убеждены, что базовый сценарий заговорщиков строится на априорном, задокументированном отказе признавать любые официальные результаты выборов, если они зафиксируют победу правящей партии. План предусматривает мгновенный перевод мирного голосования в плоскость жестких уличных столкновений, где привезенная масса мужчин из диаспоры должна сыграть роль штурмовых отрядов для захвата административных зданий. Учитывая глубоко укоренившуюся в армянском политическом поле культуру террора — от расстрела парламента в 1999 году до вооруженного захвата полка патрульно-постовой службы в 2016-м — аналитики безопасности не исключают точечных политических убийств и диверсий, призванных окончательно деморализовать силовой блок правительства и погрузить республику в управляемый хаос.

Нынешний всплеск радикализма является закономерной реакцией старых элит на попытки Пашиняна демонтировать тридцатилетнюю систему «карабахского движения», которую премьер назвал не иначе как «исторической ловушкой», лишившей Армению суверенитета и реальной государственности. В своем программном выступлении глава правительства признал, что его прежние популистские лозунги периода 2019 года были ошибочными, поскольку вся карабахская парадигма изначально создавалась внешними кураторами, включая сопредседателей Минской группы ОБСЕ в лице США, России и Франции, исключительно для удержания всего Южного Кавказа в состоянии вечной зависимости. Пашинян констатировал, что исход этого конфликта был предрешен еще в 1996 году на Лиссабонском саммите, и все последующие годы ресурсы Армении тратились на заведомо бесперспективное дело. Оппозиционные круги поспешили назвать эту смену риторики премьера вынужденной капитуляцией и предательством национальных интересов. Сами же власти позиционируют это как болезненное, но необходимое протрезвление, а главным инструментом выхода из этого исторического тупика они видят принятие новой Конституции, из текста которой будут полностью исключены любые скрытые территориальные претензии к Азербайджану, зафиксированные в Декларации о независимости. Именно этот шаг, означающий окончательное закрытие реваншистского проекта, вызывает столь яростное сопротивление со стороны оппозиции, спонсируемой крупным олигархатом.

В этих условиях парламентские выборы 7 июня перестают быть просто соревнованием партийных платформ, превращаясь в жесткий тест на устойчивость всей системы государственного управления Армении. Столкновение двух противоположных концепций развития — курса на юридическое признание новых региональных реалий с разблокировкой коммуникаций и реваншистских подходов оппозиции — ставит общество перед сложным выбором. Исход этого голосования покажет, насколько глубоко укоренился запрос на правовую перезагрузку и экономический прагматизм и способна ли страна выйти из затянувшегося политического кризиса без очередного витка внутреннего гражданского противостояния.

Али Мамедов