Азербайджанцы на Кавказе плацдарм Ирана наш обзор

Пока внимание мирового сообщества приковано к прямым военным столкновениям между Израилем, США и Ираном, Тегеран, судя по всему, завершает создание стратегического плацдарма на Южном Кавказе.

Доклад Института Гудзона (Hudson Institute), опубликованный 4 марта, спровоцировал политическое землетрясение в Грузии, обнажив масштаб иранского проникновения в регион Квемо-Картли (Борчалы).

Исследование под заголовком «Иранский поворот Грузии» рисует тревожную картину: Тегеран систематически выстраивает лояльную сеть среди этнического азербайджанского шиитского меньшинства, стремясь превратить территорию верного союзника Вашингтона в идеологический и экономический хаб Исламской Республики.

Тегеран систематически выстраивает лояльную сеть среди этнического азербайджанского шиитского меньшинства, стремясь превратить территорию верного союзника Вашингтона в идеологический и экономический хаб Исламской Республики

Авторы доклада — эксперт Люк Коффи и бывший грузинский законодатель Георгий Канделаки — утверждают, что экспансия Тегерана носит «организованный и всеобъемлющий характер». В основе иранской «мягкой силы» лежат три столпа:

1. Идеологическая обработка: Под прикрытием религиозного образования через филиалы университета «Аль-Мустафа» (находящегося под санкциями США) формируется новое поколение шиитских лидеров, чья лояльность принадлежит не Тбилиси, а Куму.

2. Вербовочные коридоры: Массовые паломничества на Арбаин используются Корпусом стражей исламской революции (КСИР) для оперативной вербовки и сбора разведданных под видом духовных практик.

3. Экономический камуфляж: В Грузии зафиксировано около 13 тысяч компаний с иранским капиталом. Аналитики указывают на аномальную концентрацию юридических лиц по одним и тем же адресам, что является классическим признаком сети для обхода международных санкций.

Массовые паломничества на Арбаин используются Корпусом стражей исламской революции (КСИР) для оперативной вербовки и сбора разведданных под видом духовных практик

Резонанс вокруг доклада усилился после инцидента 28 февраля. На фоне слухов о кончине аятоллы Али Хаменеи более сотни человек собрались у иранского посольства в Тбилиси. Кадры людей с портретами лидера Ирана, скандирующих готовность «умереть на пути имама», шокировали грузинскую общественность.

Бывший президент Михаил Саакашвили из заключения обвинил правящую партию «Грузинская мечта» в попустительстве радикальной шиитской идеологии. Его поддержали и в Вашингтоне: конгрессмен Джо Уилсон прямо назвал политику Тбилиси «антиамериканской», указав на опасное сближение с режимом мулл.

Реакция официального Тбилиси оказалась неоднозначной. Вместо проверки фактов иранского влияния Служба государственной безопасности Грузии (СГБ) начала изучение «мотивов» самих авторов доклада.

Под прикрытием религиозного образования через филиалы университета «Аль-Мустафа» (находящегося под санкциями США) формируется новое поколение шиитских лидеров, чья лояльность принадлежит не Тбилиси, а Куму

«Это тревожный сигнал, — заявил президент Института Гудзона Джон Уотерс. — Вместо того чтобы преследовать экспертов, властям Грузии стоит обратить внимание на выводы, основанные на открытых данных».

Мэр Тбилиси Каха Каладзе перешел на личности, подвергнув резкой критике Георгия Канделаки, что лишь усилило подозрения в нежелании правительства ссориться с Тегераном.

В самом Квемо-Картли ситуация выглядит еще сложнее. Региональные активисты, такие как Рабил Исмаил, подтверждают рост влияния Ирана, но предостерегают от стигматизации всей общины. По их мнению, раздувание этой темы в соцсетях ведет к росту ксенофобии в адрес азербайджанцев, что может подорвать хрупкий гражданский мир в Грузии.

Однако недавний арест гражданина Грузии в аэропорту Афин по подозрению в шпионаже в пользу Ирана подтверждает, что опасения западных спецслужб имеют под собой реальную почву. «Иранская тень» над Кавказом становится все длиннее, и вопрос о том, сможет ли Грузия сохранить свой прозападный вектор, остается открытым.