Азиатская трагедия в четырех актах былое и думы

1 июня 2001 года стало не просто очередной датой в летописи Непала. Это был день, когда в королевском дворце Катманду, в самом сердце Гималаев, стрекотнула автоматная очередь, перебившая артерию тысячелетней власти.

Принц Дипендра — наследник трона, любимец народа, дитя династии — поднял оружие на собственного отца, короля Бирендру, а также на свою мать, братьев, теток и дядей. Он обрушил карающую десницу калибра 7,62 на тех, кто был не только его плотью и кровью, но и символом самого божественного устройства непальского мира. Девять убитых, пятеро тяжело раненых - последний акт древнего культа, завершённый одиночным выстрелом в собственную голову.

Дипендра впал в кому, но три дня юридически оставался королём. Божественный статус — с трубками в горле, с черепной костью, размолотой пулей, выпущенной в упор. Гротескный абсурд, достойный пера Кафки: бог во плоти лежит в реанимации, убив отца и мать, и всё же оставаясь формальным повелителем. Вот она, метафизика краха монархии — когда даже священная кровь не способна удержать трон.

Метафизика краха монархии — когда даже священная кровь не способна удержать трон

Согласно официальной версии, трагедия имела почти опереточный сюжет: принцу не разрешили жениться по любви. Но он не убежал, не отрёкся от престола, не превратился в Гамлета — он стал карой. Говорят, Дипендра убил династию ради женщины. А может, он просто показал, как легко легенда превращается в фарс, если снять корону и заглянуть в содержание головы, которую она прикрывает?

Прошло семь лет, и монархия в Непале исчезла. Минуло еще пятнадцать, и призраки прошлого вновь вышли на улицы. Те, кто некогда рыдал у сожжённых тел королевской семьи, теперь с транспарантами требовал возвращения престола. История Непала — это азиатская трагедия в четырёх актах - слепая вера, пролившая кровь, республиканский восторг, послевкусие хаоса и новая жажда порядка — пусть даже в позолоченной клетке.

Бирендра, казавшийся реформатором с лицом Будды, получил образование в Европе, говорил о свободе, допустил оппозицию. Но история не прощает колебаний. Коммунисты ушли в леса, либералы - в заговоры, а маоисты - в бой. Пули сына стали последним аккордом этой раздираемой симфонии.

В Непале ходило предсказание: короли не доживают до 56 лет. Махендра умер в 52, Бирендра — за полгода до проклятого рубежа. И только Гьянендра его перешагнул. И стал последним. Его восшествие выглядело, как результат ужасной лотереи, как случайная карта в колоде смерти.

История Непала — это азиатская трагедия в четырёх актах - слепая вера, пролившая кровь, республиканский восторг, послевкусие хаоса и новая жажда порядка — пусть даже в позолоченной клетке

28 декабря 2007 года, в день рождения убитого короля, парламент Непала официально упразднил монархию. Символическая дата, как последняя печать на документе эпохи. Через несколько месяцев Гьянендра тихо покинул дворец, словно бы выселенный по исполнительному листу за неуплату исторической аренды.

И всё же Непал не отпустил свою корону в небытие. 9 марта 2025 года Гьянендра вернулся в страну. И едва лишь ступил на землю родины, как в воздухе затрепетали фантомные знамена. Тысячи сторонников вышли на площади, зазвучал забытой гимн старого мира: «Вернись, спаси, восстанови!». Народ Непала требовал не столько даже короля, сколько утраченной определенности. Потому, что устал от нестабильности, от пустых обещаний республики, сменившей тринадцать правительств за семнадцать лет. Массовое разочарование стало благодатной почвой для ростков реставрации.

Это не просто история о трагедии и возвращении. Это — иллюстрация того, как хрупка цивилизация, построенная на вере в символы, как легко божественный статус разрушается одним выстрелом. И как, спустя годы, руины снова кажутся храмом.

Может быть, где-то там, в тенях, на границе миров, духи Бирендры и Дипендры следят за этим спектаклем. Первый — с болью, второй — с безумной ухмылкой, а может и с немым вопросом: действительно ли колесо истории разворачивается вспять, или же оно просто крутится на месте, как молитвенный барабан — бесконечно, без цели, но с вечной надеждой на спасение?